Братья хорошо знали, что стрептомицин, названный здесь «антипом» действительно лечит. И туберкулёз и чуму. Но этого местные учёные не знали. И это им надо было доказать.
Доказать даже такому энтузиасту и профессионалу как Кравков.
Николаю Павловичу тоже хотелось, чтобы те дифирамбы, что «напел» про новое средство Василий, оказались реальностью. Но для того, чтобы медикамент пошёл, надо было соблюсти кучу формальностей. И таких, которые совершенно необходимы. Не «для бумажки». Для дела.
Поэтому, настроившись на длительную и кропотливую работу, он начал подтягивать своих коллег. Он знал кому и что надо сказать. В военно-медицинской академии же работает! Поэтому пошёл сразу к начальнику — Пашутину Виктору Васильевичу.
Сей славный начальник, был также весьма серьёзным учёным сделавшим немало открытий и изобретений. В частности, именно он спроектировал, предложил тот самый противочумный костюм, что применялся в «Чумном форте» на острове Котлин. Фактически Пашутин был основателем такой науки как патофизиология. Так что человек он был более чем серьёзный и знающий. В отличие от разных прочих бюрократов-сановников, что сидели по кабинетам выше него.
— Виктор Васильевич! Я Вас очень хорошо понимаю, что доверия к братьям Эсторским по причине их литературных изысканий и дикого поведения, мало! — Убеждал его Кравков. — Но ведь роганивар наши медики уже оценили как исключительный. Далее, смею отметить, успехи в применении аминазина в клиниках Санкт-Петербурга. Он реально лечит психические заболевания. Насколько серьёзно лечит, правда… Это ещё рано говорить. Надо подождать когда и в нашей академии его испытают в отделении психических… Но речь идёт о средстве, которое… Я не побоюсь это сказать, действует на грамотрицательную микрофлору! Ведь сколько мы уже теряли пациентов: сделали успешную полостную операцию, всё, казалось бы хорошо, но перитонит и… смерть! И часто как раз про причине инфицирования грамотрицательной микрофлорой!
Начальник, мерно вышагивающий по своему кабинету остановился и пристально посмотрел на Кравкова. Нахмурился. Покрутил ус и пригладил свою обширную лысину.
— Я понимаю, что вы пришли ко мне за разрешением на клинические испытания. Так? — спросил он у профессора. Вопрос был излишним, так как изначально фигурировал в рапорте. Однако, как и в своё время Кравкова, Пашутина сильно нервировала скандальная слава Эсторских. Не способствующая доверию.
— Да так. Средство, имеющее название «антипест». Это предварительное название.
— Даже так?! — Хмыкнул начальник академии. — Впрочем, замах правильный. Всё-таки чума из той категории заразы.
— И я пришёл потому, что надо бы поторопиться с этими испытаниями. А то эти братья, боюсь, наделают глупостей. А с чумой и вообще подобными заболеваниями — не шутят.
— Они хотели делать опыты с заражёнными животными?
— Да, Виктор Васильевич. Я отговорил, указав, что на то есть «Чумной форт».
— А там что ответили? — Пашутин уже пристально смотрел на Кравкова.
— Там… Удалось уговорить взять. Но эта история с эболой в Англии наделала много шума в верхах… — Кравков — бросил многозначительный взгляд на потолок — и им запретили временно производить опыты. Так как там проводятся опыты по производству вакцин, полностью остановить нельзя. Но опытами с заражением чумой на крысах и собаках, пришлось пожертвовать.
— Могли бы сразу начинать с перитонита! — Внезапно усмехнувшись бросил Пашутин. — Если хотя бы часть того, что вы мне наговорили про этого «Антипа» правда, уже кое-что. Если удастся хоть что-то против перитонита найти — этим братьям я сам, за свои деньги, памятник в полный рост поставлю. При жизни. А о роганиваре легенды… я уже наслышан. По городу только о нём и болтают.
— Это не легенды… — начал было Кравков, но был прервал Пашутиным.
— Я читал статьи того доктора. Поэтому готовьте документ… По всем медикаментам, что наработали эти Эсторские. Будем проверять. Срочно. Если ещё и гангрену…
— Уже готов! — подпрыгнул Кравков и подал папку, которую до этого нервно сжимал в руках.
Но Пашутин не успел её взять. В кабинет влетел секретарь. С круглыми глазами и бледным от страха лицом.
— Э-э Господа! Беда! В городе чума!
— Эт-то ещё как?!! — воскликнул Пашутин.
— В «форт Александра первого» поступили семеро заражённых. Вчерась. У всех сегодня проявились признаки бубонной чумы!
— Этого ещё не хватало! Немедленно приступаем к развёртыванию противочумных мероприятий!
— А… — Кравков так и застыл с открытым ртом.
— Давайте это сюда! Говорите против чумы этот «антип»… вот и испытаем!
Как ни странно, но пресса, придавленная цензурой, сработала на удивление грамотно. И если кого сильно удивила, то конкретно братьев.
Вместо того, чтобы раздуть сенсацию, просто заявив что «в Санкт-Петербурге семеро человек заболели чумой» и тем самым вызвать дикую панику, они рассказали в подробностях не только то, что было преднамеренное самозаражение, но и почему так. Почему жителям города ничего не угрожает.
