«Наверняка некий протеже, неких высокопоставленных родителей, над которым решил поиздеваться князь. Да даже если и не поиздеваться… Чисто „в нагрузку“ дал, чтобы тот проследил за „неблагонадёжным элементом“, чтобы тот „не шалил“ в полёте» — подумал Григорий и смерил хлыща оценивающим взглядом. От лихо заломленной форменной фуражки, до кончиков начищенных до блеска сапог.
— Вы уверены, что в этой шинели вы не замёрзнете? — чисто для проформы спросил его Григорий. Он-то как раз был одет в соответствии с будущим полётом ибо знал, какая холодрыга его ожидает там, наверху.
— Уверен! — скривил губы хлыщ и тут же подтвердил наихудшие подозрения Григория. Ибо действительно был приставлен для… Хлыщ вынул свой наган и демонстративно проверил барабан. Вероятно, он таким образом хотел то ли напугать Григория, то ли унизить. Но не получилось ни того, ни другого. Ибо он не знал, что будет в воздухе, а вот Григорий знал слишком хорошо.
Да и вообще: что может сделать этот хлыщ, если реально Григорий прямо сейчас захочет прошить очередью из пулемёта ту самую трибуну? Да ничего! Ведь штурвал у него, а не у хлыща. И убив пилота, дурак тут же подпишет себе смертный приговор. Ибо управлять самолётом он, естественно, не сможет. А то, что этот «кедр» очень ценит свою драгоценную шкуру, было крупными буквами написано на его гладеньком личике.
Недобро усмехнувшись в сторону, Григорий широкими шагами направился к самолёту, где уже пара техников приставила трап для пилотов.
— Прошу сэр! — галантно пропустил Григорий хлыща-поручика вперёд себя. — Усаживайтесь. Второе кресло всё ваше!
«Ну, сцуко, погоди! — с весёлым предвкушением подумал Григорий, — Я тебе покажу почём фунт лиха!».
Кент, подобрав тоненькую шинельку, впихнулся в свою кабину и стал осматриваться. А Григорий меж тем, застегнул и поднял почти до самых глаз меховой воротник, замотался шарфом, достал толстые меховые перчатки и стал их с наслаждением натягивать на пальцы. Под конец, застегнул плотно рукава и полез в свою кабину.
Прямо перед тем, как залезть, он глянул на «офицера сопровождения».
— Сэр! В кабине пилота, следует пристёгиваться. Вот этими ремнями. — указал он на висящие по бокам кресла крепкие ремни с застёжкой.
— Вы за кого меня принимаете? — возмутилось молодое и холёное. — Я русский офицер! Я не трус!
— А меня не волнует храбры вы или нет! — с апломбом заявил Григорий. — И если вы в полёте вылетите из кабины, то искренне соболезную вашим родным и близким. Заранее!
— А это, если вы не пристегнётесь — неизбежно как восход солнца, — с насмешкой добавил он.
Офицер прожёг его взглядом и нехотя, с помощью поспешившего техника, пристегнулся. Увидев это, Григорий сам быстро залез в кабину и размашисто, демонстративно, с громким лязгом замка, пристегнулся. Уж как оно выглядело со стороны хлыща, он только догадывался. Но надеялся, что и это на него подействует.
Кстати, замена фуражки на шлем прошла без замечаний. Хлыщ как минимум понимал, что в полёте свою фуражку почти наверняка потеряет.
— Ваши очки, господин поручик! — подал очки техник. — и ветровая маска.
— Это не для маскарада! — С насмешкой, со своего места добавил Григорий, натягивая и прилаживая свою. — Уверяю! Если вы её не наденете, вы очень сильно пожалеете там, в небесах.
Хлыщ, от маски отказался наотрез, однако очки нацепил. И то хорошо. Однако, заботливый техник, таки заложил маску в боковой пенал кабины, закрыл его и спешно скатился вниз.
Мажор, зверски глянув в спину удаляющемуся технику, тем не менее, не стал поднимать шума.
Подавив рвущийся из души ржач, Григорий дал отмашку техникам.
— От винта!!! — заорал Григорий, и с удовлетворением заметил, как подпрыгнул от неожиданности «пассажир». Техники деловито повытаскивали деревянные «башмаки» из-под шасси и крутанули винты. Двигатели хрюкнули и начали раскручиваться прогреваясь.
Техники просигналили, что всё в порядке и можно взлетать. Выждав положенное время на прогрев двигателей и заметив, что «пассажир» начал успокаиваться, Григорий добавил ошизиловки.
Он был прекрасно осведомлён о том, что болтают о братьях в великосветских салонах. И если в простых, что пониже, где реально и часто бывают братья, где завсегдатаи городские обыватели из не бедных, был целый культ жадного интереса и обожания, то в тех, где тусовались представители высшего света, о них мнение было мягко говоря, прямо противоположное.
За секунду до того, как дать полный газ, Григорий внезапно воздел сжатый кулак к небесам заорал как сумасшедший. — ПОНЕСЛАСЬ ДУША В РАЙ!!!
В зеркале заднего вида, которое установил для себя Григорий, чтобы наблюдать за пассажирами, было видно как у хлыща, слегка округлились глазёнки. Видно он впервые начал догадываться, в какой переплёт попал, и что ему предстоит. Но он никак не ожидал, не предполагал и знать не мог, что реально учудит Григорий.
«Держите за блаженного? Будет вам не просто блаженный, а настоящий сумасшедший! Хотите высший пилотаж? БУДЕТ вам ВЫСШИЙ ПИЛОТАЖ!» — думал с весёлой злостью Григорий, выжимая газ.
