Дураки полностью

— Разве всенародные праздники празднуют только в администрации Всенародноизбранного? Разве дипломаты невольны выбирать, где им проводить свободное время?

Все перекручивает старый вьюн, — прокомментировал Дудинскас рассказ раздосадованного посла. — И врет безбожно. Никогда с Батькой он об этом не разговаривал, хотя, наверное знаю, заговорить собирался. Но не стал, потому что сам угадал реакцию. А говорит об этом как об окончательном мнении и многозначительно перстом указывает наверх, чтобы не оставалось никаких сомнений в авторстве такой чуши.

Очередной удар судьбы он вынес спокойно. Но Павла Павловича как бы вычеркнул из числа своих друзей. Слишком уж тот извивался. И слишком в дурацком виде его выставил. Ведь требовалось-то совсем немного. Просто позвонить и по-дружески сказать:

— Слушай, у меня ничего не выходит.

Это позволило бы Виктору Евгеньевичу тихонько выйти из глупой истории: объясниться с соседями и отказаться от оказанной чести, извинившись и сославшись, скажем, на занятость или на пошатнувшееся здоровье.

Но не позвонил и даже при встрече не извинился, а лишь кивнул, блудливо стрельнув маслянистыми глазками, и шмыгнул в сторону, не дождавшись от Дудинскаса ответного кивка.

И тут вдруг неожиданная и «секретная» просьба зайти... Да еще предварительно изложив все про марку на хорошей бумаге, адресованной лично Всенародноизбранному, с которым он куда-то вместе собирался лететь. Чуть ли не в Китай...

Поколебавшись, Виктор Евгеньевич согласился. Никакими шансами он обычно не пренебрегал. И если человек захотел вдруг заработать индульгенцию, отчего же...

Все про марку он уже столько раз «излагал», что, написав на чистом листочке лишь обращение к новому адресату, отдал его Надежде Петровне, поручив сварганить из бесчисленных вариантов, которыми была забита память всех «персоналок» компьютерной группы, очередное слезное прошение. С ним и явился к министру иностранных дел. Формальное почтение Виктор Евгеньевич таким образом, как бы проявил, не слишком обнадеживаясь. И нисколько не сомневаясь, что халтуры в данном случае никто не заметит.

Так и случилось.

Встретив Дудинскаса посреди кабинета, Федорович, нетерпеливо переминаясь, так торопятся по нужде, выслушал его рассказ о том, кто до него уже занимался спасением ситуации и о том...

Не дотерпев до конца, Павел Павлович перебил Виктора Евгеньевича, заявив, что все вокруг трусы и слабаки, верить которым Дудинскас не должен ни в одном слове, потому что Батька им все равно не верит и близко к себе никого не подпускает, да никто из них ко Всенародноизбранному с таким вопросом и не подойдет. На каждого, — тут Павел Павлович перешел на шепот, — у него есть досье. А подойти может только тот, кто не запятнан — один-единственно-честно-преданный пес, на которого и досье бессмысленно заводить...

Все это сразу выпалив, Павел Павлович забрал письмо и принялся с Дудинскасом прощаться, при этом он машинально сложил письмо (несмотря на то, что оно на хорошей бумаге) гармошечкой, сунул его во внутренний карман пиджака и, уже окончательно прощаясь, пояснил, что ему еще надо заскочить домой переодеться.

Виктор Евгеньевич все понял и, даже не зная тогда, чем вскоре закончится карьера Павла Павловича Федоровича, попрощался с ним от всей души[112].

Узнав про предложение Хайкина, академик Катин возмутился.

— Идея наша? Работа наша? Резолюция — тоже... моя. За что же им львиную долю отдавать?

— Это не мы, это они нам будут отдавать. Нашу долю. Они забирают все дело, а нам будут просто платить за работу.

— Тем более. Отдавать все! За что?

— За «крышу».

Чужая «крыша» Катину была не нужна. От этой резолюции у него и своя поехала. Поэтому Катин отказался и даже высказал сожаление. Он, мол, думал, что Дудинскас не такой...

Отказавшись от «крыши», он рассказал Кравцову, как Дудинскас хотел их всех надурить. Со своими московскими друзьями. Как собрался он все захапать — под видом, будто не для себя. «Может, и не все для себя, но как проверишь?»

Кравцов нахмурился и понял, как он был прав, велев отодвинуть этого «маркиза».

Спустя некоторое время Виктор Евгеньевич все же преодолел себя и встретился с Кравцовым. Не хотелось, но было нужно. Все-таки Кравцов почти все свои обязательства перед ним выполнил, и зла на него у Дудинскаса не было. А встретиться нужно было затем, чтобы Кравцова все же предостеречь, посоветовав не очень торопиться с покупкой оборудования.