Быть может, они с отцом поступили дурно? Угрызения совести, которые чувствовал Клайв-младший, вспоминая об этом случае, намекали на это, но не убеждали. Если мыслить объективно, ничего дурного в желании Клайва-младшего оградить семью от посторонних не было. Но мисс Берил они с отцом об этом визите не рассказали. Он оставался их негласным секретом, однако не сблизил отца и сына, а лишь углубил пропасть между ними. После визита к Салливанам Клайв-старший еще менее охотно общался с сыном, да и Клайв-младший уже смотрел на отца другими глазами.
И очень жаль, потому что, как показало время, они были правы. Но чужака изгнать не удалось. После гибели Клайва-старшего, пока Клайв-младший отсутствовал, Салли вновь обосновался в доме его матери (Клайв-младший считал, что и в сердце), и теперь его невозможно было выдворить – ниоткуда. Мисс Берил отказывалась понимать, что Салли опасен, и ее упрямство ставило Клайва-младшего в незавидное положение: теперь, когда он повзрослел, ему предстояло закончить то, что они с отцом начали, когда Клайв-младший был подростком. Раз и навсегда избавиться от Салли – такая задача, казалось бы, вполне по плечу самому важному человеку в Бате, и Клайв-младший досадовал на собственное бессилие. Клайв-младший подчинялся, скорее, разумным законам коммерции, нежели чувствам, и не сумел бы объяснить, почему его собственное ощущение благополучия все больше зависит от необходимости выгнать Салли, но так оно и было. Даже вескость самого убедительного его показного довода – необходимость устранить угрозу, которую представляет для его матери такой разгильдяй, как Салли, – не отменяла и не умаляла скрытых, более личных мотивов.
Какая нелепость, думал Клайв-младший, сидя за мусорным баком на задах закусочной Хэтти и рассматривая парок, вылетавший изо рта, какая нелепость верить, будто бы он добьется своего лишь после того, как Салли съедет. Какая нелепость верить,
– Привет, Клайв, – сказал Салли, с удивлением глядя на Клайва, когда тот, если судить по виду, готовый кого-то прибить, материализовался у кассы. – Завтракать будешь?
Оставшись на хозяйстве, Салли вел дела по-своему. К примеру, ему было проще не закрывать кассовый ящик. И не пробивать заказы. Чеки он округлял – то в пользу клиента, то к выгоде заведения, сдачу брал из открытого ящика. Сегодня специальное предложение за доллар сорок девять центов обходилось в полтора доллара, и к черту налоги. Завтрак за два семьдесят девять – яичница, бекон, гренки и картофельные оладьи – Салли продавал за три доллара. Пока что все безропотно платили, понимая необычность сложившейся ситуации и упрямое нежелание Салли иметь дело с монетами мельче четвертака. Клайв-младший указал на свои наручные часы.
– Знаешь, где я был? – спросил он Салли.
– Понятия не имею, – ответил тот.
– Сидел в переулке и ждал тебя.
– Я тут слегка занят. – Салли широким жестом обвел закусочную. Сейчас посетителей было меньше, чем когда он встал за стойку, но аргумент не утратил силы. – Я думал, тебе хватит ума поехать домой.
– Ты же сам просил подождать, – ощетинился Клайв-младший.
– Я не имел в виду вечно, – парировал Салли.
Клайву-младшему показалось, будто кто-то хихикнул. Пожалуй, здесь не место препираться с Салли.
– Выпей кофе. – Салли налил ему чашку кофе. – И расскажи, как провел День благодарения. Надеюсь, хорошо?
– Вообще-то я обедал со своей невестой, – сообщил Клайв-младший и хотел было добавить, что Салли с нею знаком, но не успел.
– Ага, – кивнул Салли, но брачные планы Клайва-младшего его явно не интересовали. – И чем еще ты занимался?
Клайв-младший прищурился, догадавшись, к чему он клонит. Вчера, дожидаясь, пока вернется мать, Клайв-младший и Джойс поднялись к Салли посмотреть, что еще тот успел испортить после прошлой проверки.
– Да особо ничем, – вяло ответил Клайв-младший.
– Особо ничем, – повторил Салли. – А я думал, вдруг ты ходил куда не надо.
Клайв-младший чувствовал, что прочие сидящие за стойкой с нескрываемым любопытством слушают их разговор. И чувствовал, на чьей они стороне. Не на его.
– Мы уже это обсуждали, – отважно произнес Клайв-младший. – Хозяин дома имеет право…
– Но ты не хозяин дома, – перебил Салли.
– Моя мать…
– …единственная причина, по которой я тебя не трогаю, – закончил за него Салли. – Еще раз припрешься ко мне без моего разрешения, и даже она тебя не спасет.
