Карл Робак обошел вокруг металлического столика, сел, положил ноги на стол и окинул взглядом сперва мальчика, потом Салли.
– Дон Салливан, – многозначительно произнес Карл. – Похититель снегоуборщиков, отравитель собак, переворачиватель оладий. Тайный отец и дед. Мастер на все руки из жопы. Как жизнь?
Салли тоже уселся.
– Бьет ключом по голове, как обычно, – ответил он и жестом показал Уиллу, чтобы сел рядом на диван. – Смотри не испорти, – предупредил он.
Уилл испуганно посмотрел на диван. Тот был драный, из дыр торчала набивка. Уилл осторожно залез на диван и увидел, что оба мужчины улыбаются.
– Дедушка рассказывал тебе, как он травит собак?
Уилл вновь округлил глаза.
– И ворует снегоуборщики.
– Не слушай его, – сказал внуку Салли. – Он просто не следит за своими вещами.
– Спрятал ты его хорошо, надо отдать тебе должное, – признал Карл Робак.
Салли кивнул.
– Думаю, на этот раз ты потерял его навсегда, – сказал он.
Салли предупредил мисс Берил, что Карл Робак наверняка заявится к ней, будет разыскивать снегоуборщик, – так и вышло. Салли сказал ей, чтобы, если Карл пожелает, она пустила его наверх. Но от такого предложения мисс Берил Карл отказался, заметив печально, что Салли не стал бы прятать снегоуборщик в столь очевидном месте, а ценных вещей у него нет, украсть взамен нечего.
– Рано или поздно он объявится, – сказал Карл. – Когда пойдет снег.
– Хотел бы я, чтобы пошел. – Салли снова подумал о плуге и о деньгах, которые с его помощью можно заработать. – Один-два сильных снегопада – и я навсегда от тебя избавлюсь.
Карл ухмыльнулся:
– Никогда ты от меня не избавишься. Даже если бы прошло двадцать снегопадов и у тебя было двадцать снегоуборщиков, все равно через неделю ты остался бы без гроша.
– Я и не говорил, что мне везет, – сказал Салли. – В таком маленьком городке везунчик может быть только один, и это ты. Остальным приходится как-то крутиться.
Карл фыркнул:
– Ты единственный из всех, кого я знаю, кто верит в удачу.
Салли кивнул:
– До нашей встречи я верил, что успеха можно добиться своим умом и усердным трудом. Но твои успехи можно объяснить только удачей.
– А твои неуспехи и объяснить-то нечем.
– Разве что невезением.
Карл Робак расплылся в улыбке, так раздражавшей Салли.
– Ты уже нашел себе новое жилье? – поинтересовался Карл.
– Не напоминай, – сказал Салли.
Он обещал мисс Берил съехать к началу года, до января оставалось недели две, но пока что поиски новой квартиры ни к чему не привели. Первым его попытался выселить Клайв-младший на следующий день после инцидента со стрельбой, но Салли послал его на хер. Вот когда мисс Берил скажет, чтобы он съехал, тогда он и съедет, но не раньше. Буквально все пытались обвинить Салли во всем, но он не поддавался. Его там не было, и со стрелком он незнаком. Пусть Джейни и приехала к мисс Берил, чтобы спрятаться у него, но Салли в этом не виноват – как и в том, что за этим последовало. И, как следует обдумав все, в чем его обвиняли, Салли пришел к заключению, что его слишком часто обвиняют зря. В ушах у него еще звенели упреки Рут, когда на него напустился Клайв-младший. Пошел он в жопу со своими претензиями, вот что думал Салли.
Однако вечером, когда они с Уэрфом того-этого в “Лошади”, Салли решил, что, пожалуй, съедет. Мисс Берил его ни в чем не винила, и Салли просто обязан отплатить ей добром за добро – позаботиться о том, чтобы впредь она не попадала под удар. Возможно, все это случилось и не из-за него, но без него оно и не случилось бы. Возможно, он прав и Джейни не его дочь, но Рут упорно думает иначе, а может, и сама Джейни. А то и Зак. Все эти сложности напомнили Салли очередную завиральную теорию из тех, излагать которые так любил их молоденький преподаватель философии. По его словам, абсолютно все люди в мире связаны между собой невидимыми нитями и каждое твое действие влияет на остальных. Даже если ты не видишь, как дергают за нити, это все равно так. Прежде Салли считал это бредом. В конце концов, он бредет по жизни без малого шестьдесят лет без каких-либо очевидных последствий для кого бы то ни было, не считая его самого да разве что Руба. Жена Салли после развода едва ли заметила его отсутствие – ее захватила новая жизнь. Сын его считал отцом другого мужчину. Салли не знал никого, кто от него зависел бы, кроме, опять-таки, Руба, и вынужден был признать, что это свидетельствует об их здравом смысле.
