– Ты все же полегче с ним, – попросил Салли, удивляясь, что защищает не кого-нибудь, а Карла Робака. – Он до сих пор нервничает из-за операции. Вот и пытается все успеть за полгода. Как только поймет, что доживет до семидесяти, так сразу сбавит обороты.
– Да он и до Дня благодарения дотянул с трудом, – проговорила Тоби с искренней убежденностью (как показалось Салли). – Ладно, валяй, забирай наш снегоуборщик. Впервые вижу такого нерасторопного вора. Ты и водишь-то, наверное, не лучше.
Салли вернулся домой, и его внезапно охватила усталость; он растратил все силы, которых придала ему половинка “Сникерса”, и оставил бы снегоуборщик в кузове пикапа, если бы не опасение, что утром заспится. Карл Робак явится его искать и вполне может забрать снегоуборщик, прежде чем Салли успеет им воспользоваться. Поэтому он достал снегоуборщик из кузова, спрятал в углу гаража мисс Берил – там никто не найдет – и накрыл брезентом.
И правильно сделал, потому что, поднявшись к себе, Салли увидел, что на его диване спит не кто иной, как Карл Робак, рот его широко раскрыт, на полу у вытянутой руки валяется бутылка из-под канадского виски. Салли на миг показалось, что Карл мертв, что последний сердечный приступ хватил его прямо здесь, на диване. Но Карл громко всхрапнул, пошевелился, и Салли с облегчением понял, что человек на диване спит, а не умер, пусть даже этот человек – Карл Робак.
У Салли где-то было лишнее одеяло, но от усталости он не сообразил где и накрыл Карла своим. Все равно в спальне жарко, хватит и пододеяльника. Салли уснул, не успев в этом усомниться.
Карл Робак проснулся рано. Салли слышал, как он тихонько включил телевизор, передавали аэробику. Часы на тумбочке у кровати показывали половину седьмого, то есть Карл смотрел “Просыпайся, Америка”; ведущей, судя по лицу, было уже за сорок. Фигура у нее замечательная, подтянутая, спортивная, но все же не как у молодой, отметил Салли. и когда ведущая танцевала рядом с юными ассистентками, хотелось разве что похвалить ее за героизм. Может, поэтому Салли так расстраивался, когда смотрел на нее. Эта женщина явно всю жизнь занималась танцами, и хотелось сказать ей: хватит уже, отдохни.
Когда Салли заглянул к Карлу, тот рассеянно и полусонно наблюдал за ведущей, сунув руку в трусы.
– Потерял что? – спросил Салли. – Или уже стер до основания?
Карл, казалось, ничуть не смутился.
– В жизни не спал на таком ужасном диване, – ответил он, не глядя на Салли.
– Сколько тебе лет? – с неподдельным любопытством поинтересовался Салли.
С рукой в трусах Карл Робак походил на подростка, несмотря на брюшко.
Карл и ухом не повел. Чуть погодя спросил:
– У тебя уже не бывает утреннего стояка?
– Нет, – ответил Салли.
По правде говоря, у него и в молодости такого почти не бывало, и заниматься с женой сексом по утрам Салли не очень любил. До полудня оргазмы у него получались смазанные, точно поезд прогрохотал в полумиле и умчался в другую сторону. И в этом его брак тоже не задался. Вера частенько просыпалась в игривом настроении, но после завтрака ее пыл, как правило, иссякал. Салли объяснял это ее пуританским воспитанием. Некоторых женщин надо брать врасплох, пока они не проснулись окончательно и не вспомнили, кто они такие.
– Можно подумать, ты сам не хотел бы трахнуть эту бабенку, – сказал Карл. Он по-прежнему не отрываясь таращился на экран, хотя руку из трусов все же вынул.
– Да что с тобой такое? – удивился Салли.
Карл Робак вздохнул.
– Понятия не имею. Честное слово, – признался он. – Последнее время мне хочется перетрахать всех баб. Даже уродин. Тебе когда-нибудь хотелось трахнуть уродину?
– Не твое дело, – отрезал Салли.
Карл, похоже, обиделся.
– Ну и пожалуйста. Я тут страдаю, мучаюсь, а тебе и дела нет. Я к тебе как к другу, а ты? Ранил меня в самое сердце.
Салли ухмыльнулся. “Ты ранил меня в самое сердце” – одна из любимых фразочек Карла, и невозможно принимать ее всерьез, хотя Салли подумал, что сейчас, быть может, Карл говорит серьезно.
– Если я не запираю двери, это еще не значит, что мы с тобой друзья. Что ты вообще тут делаешь?
Карл поднялся, расставил ноги на ширину плеч, вытянул руки в стороны и принялся махать ими вверх-вниз.
– Я хотел убедиться, что ты начнешь пораньше. У тебя много работы, – пояснил он. – Вы с этим карликом-вонючкой все блоки перевезли?
– Да, – ответил Салли.
– Мне тебя не хватало вчера в “Лошади”, – сказал Карл. – Руб там был. Сказал, что вы все перевезли.
– Тогда почему ты спрашиваешь у меня?
– Потому что Руб испугался, как всегда, когда врет, – пояснил Карл, перестал размахивать руками и впился взглядом в Салли.
Салли представил, как Руб изо всех сил старается не разболтать, что они часть блоков разбили, и улыбнулся.
– Он всегда нервничает в присутствии вышестоящих, – сказал Салли. – Я говорил ему, что ты к ним не относишься, но до Руба доходит медленно.
– Как ты можешь работать с напарником, от которого пахнет так, будто его только что достали из пизды?
– Стараюсь держаться с наветренной стороны.
– Не проще ли сказать этому засранцу, что от него несет?
