Медор Медовик вылез из-за стола совещаний, прошелся вокруг. Он глядел себе под ноги, стараясь заглянуть за полный живот - что там, за ним? или под ним? в общем, дальше и ниже? Правая рука рывками бросалась вперед, как будто Медовик кого-то бил. Но он всего лишь поддался личному караоке, заработавшему в мозгу: "Пока мы... едины... мы непобедимы. Пока мы... едины... мы непобедимы".
- Надо связаться с медицинскими технологами, - сказал он, очнувшись от эманаций Фиделя и Че Гевары. - Помнишь, они докладывали насчет машинки?
- Познавательной? - сообразил Балансиров.
- Ее самой. Массы не станут объединяться, если мы не повысим их сознательность.
Врачебно-эксплуатационный отдел недавно похвалялся новым устройством, которое давало возможность ненадолго расстаться с собственным телом и посмотреть на себя со стороны. Это происходило не буквально, но в составе гипнотехнического выверта.
Балансиров хрустнул пальцами.
- А если они поумнеют после самопознания? Дураки и пьяницы нам самим пригодятся.
- Никогда ты не будешь майором, капитан, - жалостливо пообещал Медор Медовик.
- Что-то вас нынче на бардов тянет.
- Знаешь, сколько я их переслушал? И перевидал вживую? И вмертвую?
Балансиров уважительно засопел.
- Не поумнеют, - Медовик, наминая себе густые бока, становился на цыпочки и опускался на пятки. Со стены таращился голодный портрет железной выдержки. - Нельзя переделать дурака в умного. Наоборот - пожалуйста, вообще без машинок. Зато уже стало возможно заставить дурака понять, что он - дурак.
- Из чего он сделает дурацкие выводы, - подхватил Балансиров, и майор закивал:
- Сделает, но мы ему не позволим. Мы сами подскажем выводы.
- Не понимаю, - сказал тот. - Зачем нам их понимание? Это опасно.
- Ничего подобного. Я же специально подчеркнул: "
- Теперь понимаю. А вы не боитесь, что дурак озлится?
- Да, он озлится. Да, он расстроится. Но мы вмешаемся, и друзья возьмутся за руки. Мы объединим их в общественную силу с единым сознанием. Мы напомним им, что они тоже граждане, что у них есть права. Например, право выбирать и быть избранными. Да они и без того избранные, самим богом. Куда уж больше! Им позволено отстаивать свои интересы на самом высоком уровне. Вот этим они - наполнившись самосознанием, сплотившиеся, - Медовик тяжело уперся ладонями в сукно, - этим они и начнут заниматься. Иначе их растаскают поштучно.
Медовик почесал в затылке.
- Я ведь соврал пилоту, когда сказал, что все дураки у нас переписаны, - сказал он доверительно. - Многие, но не все. Ты, капитан, создашь оперативную группу по их активному выявлению и взятию на учет. Работай многими бригадами, а бригады набирай из уже обработанных дураков. Пирамида, смекаешь? Своих ресурсов нам не хватит. Фиксируй сначала самых отъявленных. Работа предстоит неимоверная, но глаза страшатся, а руки делают. И ноги делают.
Балансирову пришла в голову блестящая мысль:
- Может быть, под флагом диспансеризации? Явятся прямиком в кабинет! А там уже машинка жужжит.
Медор отступил и смерил его оценивающим взглядом:
- Все-таки ты не зря получаешь жалованье. Скоро и дырочку вертеть! Мне, - уточнил он. - Конечно! Кто же у нас еще потянется на диспансеризацию? Самый контингент и потянется!...
- Вот только что мы им скажем после машинки? Про бога?
- Найдем, что сказать, - сурово сказал Медовик. - И про бога. И про остальное. Кино покажем! Документальное. Как их, баранов, ведут строем в тарелку! Как в щели утягивают! Дадим послушать, какие вопли оттуда потом несутся, после обещанной сладкой жизни - все, все записано! И как тарелка горела - записано! И как инопланетянин горел! И как этот Эренвейн горел!
Быть очевидцем столь впечатляющих и драматических событий нелегко даже майору, и Балансиров не стал указывать на разницу в причинах, по которым вопили похищенные и горел Эренвейн.
Медор Медовик присел. Он промокнул ярость платком и начал медленно превращаться в прежнего, доброго толстяка, отца и дядю неустановленных лиц.
- Значит, оперативные группы, - подытожил он уже спокойнее. - Направишь людей в поликлиники, школы, вузы, на собрания. Фиксируй всех, кто ходит на юмористические концерты, на массовые сеансы к колдунам. Пусть твои соколы покатаются в транспорте. Они там очень многих возьмут на карандаш.
Балансиров ничего не записывал, такие записи запрещались. Он запоминал.
- Это колоссальная работа, - предупредил он озабоченно.