Но мои попытки были сплошным лицемерием, и, когда его губы нежно коснулись моих, я ничего против не имела.
Я даже ждала, когда же он наконец это сделает.
И в этот момент в мою дверь начали трезвонить. Никаких сомнений у меня не было — пришла чета Галазовых.
Только Светка обладала восхитительной способностью всегда появляться так не вовремя, что я даже подозревала, не следит ли она, когда ей надо возникнуть в пространстве.
— Здрасьте на фиг! — объявила Светка, влетая в комнату. Заметив Сашку, она остановилась и восхищенно присвистнула.
— Пафнутий, мы не вовремя! Детектив Иванова до смерти занята куда более важными делами, чем разгром бандитского притона!
— Светка! — пытался утихомирить ее несчастный супруг. — Это же верх невоспитанности!
— А кто тебе сказал, что я воспитанная, — фыркнула моя подруга. — Я росла на улице, без отеческого присмотру. Кстати, меня зовут Авдотья Никаноровна Зырянская, и я детективша.
— Во-первых, у тебя было намедни другое отчество, — заметила я.
— Какое? Ты помнишь?
— Нет.
— Вот и я тоже не помню. А во-вторых?
— Во-вторых, не детективша, а детектив.
— Это ты детектив. А я детективша. Я вообще большую часть жизни вынуждена говорить красиво. Могу я иногда расслабиться?
— Красиво — это как? — поинтересовался Сашка.
— «Ах, Родриго, как прекрасны твои волосатые руки!» — закатывая глаза, проверещала Светка. — «В твоих глазах, Брунгильда, сверкают алмазы ненасытной страсти!»
— Здорово! Вы — актриса?
— Еще чего, — обиделась Светка. — Я — инженер человеческих душ. Сею разумное, доброе, вечное. Ну, писатель я. И нечего так на меня смотреть. А то я подумаю, что не похожа.
— Действительно не похожа, — засмеялся Сашка. Он не сводил со Светки глаз, и это одинаково бесило меня и Пафнутия.
— Так я и знала. Вы меня видели ровно три минуты и уже хамите. Татьяна Александровна всю жизнь питала рафинированную страсть к таким вот типам. Это потому, что, в отличие от меня, произрастала в интеллигентной среде, в атмосфере которой ей недоставало хамства. Я же росла, как я уже говорила, на улице. Среди байкеров, рокеров и хиппи.
Кратко изложив собственную биографию, она печально заглянула в пустой кофейник, объявила, что умрет без кофе, и без всякой последовательности перешла к делу.
— Она вчера там была. Вечером. У Гарнира.
— Кто?
— Господи, Танька! Разве ты не смотрела телевизор?
— Смотрела. Та девушка?
— Не просто девушка. Даша Мещерякова. Родная племянница Зелинского. И дочка некоего Владимира Яковлевича Мещерякова, который по странной случайности является главой оптовой фирмы, соперничающей с фирмой «Прима-Д».
— Ага, — кивнула я. — Все прекрасно, только я не могу понять, почему ты так упорно пытаешься привлечь к ее особе наше внимание. Ты намекаешь, что всю нашу троицу изничтожила Даша Мещерякова?
— Нет, — сморщила носик Светка. — Что ты все так буквально воспринимаешь! Конечно, нет. Но, как мне подсказывает моя бредовая интуиция, эта Дашенька по неведомым причинам хочет их изничтожить. Не троицу, конечно, а компанию наших славных бизнесменов.
— Светка, ты же должна это хоть как-то обосновать! — взбунтовался Пашка. — Мало того, что меня грузила весь день, теперь выбралась на простор покруче!
— Вот такая я зараза, девушка твоей мечты, — мечтательно улыбнулась Светка. — Откуда я тебе возьму сейчас это самое обоснование? Вот чует мое сердце, и все! Надо нам эту Дашу найти и попробовать втереться к ней в доверие.
— Найти Дашу так просто! «Ищут пожарники, ищет милиция…» Еще вот мы станем искать. Хорошо, что она, если это была она, жива.
— Это была она, — кивнул Пафнутий. — На все сто — она. Я же ее узнал. Потому что она…
Он замолчал, осторожно взглянув на Светку.
— Да говори, Дездемона, — мрачно разрешила Светка. — Удушение состоится не сегодня. До твоей зарплаты я потерплю.
— Она очень красивая, — сказал Пашка. — Слишком, я бы сказал. Такие девушки не забываются. Одни ее глаза… Они такие, что вряд ли найдутся слова, чтобы это передать. Так что я не смог бы ее спутать. А вот почему она исчезла — я не могу сказать.
— Это можно выяснить, — вздохнула я. — Надо только попробовать поговорить с господином Мещеряковым и его женой…
Выпроводив всех гостей, я уселась с ногами в кресло и включила телевизор. По «MTV» пела Шаде, пытаясь привести меня в меланхолически-лирическое настроение. Я бы охотно привелась в него, если бы…
Если бы я могла забыть несчастных девушек.
Можно было бы обратиться к магическим косточкам, но после их странного совета заняться животноводством я предпочитала пока их не трогать.
Взяв листок бумаги, я начала составлять список всех действующих лиц нашей драмы.
Номером первым я поставила Васильева, но, подумав, заключила его в кавычки. Все-таки у меня нет оснований не верить настоящему Васильеву, что он виноват только в том, что посеял свою ксиву!
— И как же мне тебя найти? — пробормотала я, глядя на «Васильева в кавычках». Впрочем, мать Оли сказала, что Алексей входил с ним в контакт.
