Козлов, пытаясь стоять по стойке смирно, косил мутным глазом и старался дышать в сторону. С водкой в то время было туго, Горбачев боролся с пьянством, но технического спирта у нас хватало. Как Козлов дослужился до капитана, да еще на таком объекте, знали только господь бог и дядя Козлова, служивший в главном штабе ПВО. Климов с удовольствием отправил бы в сопровождение Блинкова или Шиманбаева, но оба в момент испытаний нужны были на командном пункте. Мы с Муштаевым не рассматривались в принципе, поскольку недавно прибыли, полигона не знаем и вообще, лейтенант – еще не офицер.
Возня с координатами – это была еще одна гениальная задумка разработчиков. Текущее положение локатор определял сам с помощью новейшей тогда системы ГЛОНАСС, а вот координаты точки десантирования выбирались в штабе при планировании боевой операции. Эти координаты нужно было сообщить штурману самолета. Казалось бы, дай сопровождающему офицеру бумажку с цифрами, он отдаст ее командиру экипажа, и всего делов. Но мы не ищем легких путей. Координаты следовало ввести в так называемое наборное поле – несколько рядов маленьких тумблеров, скрытых за специальным лючком. Положение тумблера означало 0 или 1, числа вводились в двоичном коде. Наша аппаратура связывалась с аппаратурой воздушного судна и координаты передавались штурману автоматически. То есть сопровождающий тоже не нужен. Автоматизация так автоматизация. Кто будет подписывать накладные и вообще отвечать за груз – об этом разработчики не подумали.
Полковник проводил тоскливым взглядом отчаянно пылящий тягач и обратился ко мне:
– Лейтенант Петров, почему координаты места выброски вводятся непосредственно перед погрузкой на борт, а не заранее?
– Аа… ээ… товарищ полковник, после ввода координат РЛО должен по системе ГЛОНАСС определить свои текущие координаты и во время полета постоянно сравнивать их с заданными…
– Ну пускай бы здесь и начал определять, какая ему разница, он летит в самолете или едет в грузовике?
– Товарищ полковник, на земле углы закрытия не позволят…
– Эх, Вася, Вася – прервал меня командир. Для спутников в степи нет углов закрытия. Просто после ввода координат аппаратура должна быть постоянно включена, а аккумуляторы у нас дохленькие. Не дай бог, локатор плюхнется на землю, а ГАПы не запустятся… Но ерунду несешь уверенно, молодец. Комиссии если что, так и отвечай. Пусть полную чушь, но бодро и молодцевато, там все равно одни замполиты.
Комиссию, прибывшую из Москвы накануне, начальник площадки в полном составе увез охотится на сайгаков. И Оленьку нашу прихватил – столы накрывать и вообще для красоты. Так что вряд ли кто-то из москвичей поутру стал бы задавать мне технические вопросы, но командиру виднее.
Ранним утром наша команда в полном составе, кроме Козлова, была на командном пункте. Козлов с группой разработчиков и оператором должен был встречать локатор в месте посадки. Его задача была – обеспечить съемку исторических кадров и никого не подпускать ближе трехсот метров к работающему РЛО.
Командир надеялся, что, убрав Козлова подальше от аппаратуры, сведет возможный ущерб от действий капитана к минимуму. Как оказалось, надеялся зря.
Включив технику, мы несколько раз провели контроль функционирования кабины Ф9. Девятка – это, собственно, и есть командный пункт системы С-300. Табло контроля за состоянием аппаратуры радовало глаз зеленым цветом: все исправно и готово к боевой работе.
Особое внимание уделялось аппаратуре боевого документирования. АБД – это хороший видеомагнитофон, который записывал информацию с индикаторов и переговоры по громкой связи. Потом специалисты будут много раз все пересматривать и делать выводы, как сработали техника и расчет. Что интересно, вся наша техника, от лампочки до микросхемы, была советского производства, но пленка для АБД использовалась японская, фирмы Фуджи.
– Семен Семеныч, а где еще две катушки с пленкой? Заныкал куда-то по своей скобарской жадности?
– Не ты ли, Арын Советович, загнал пленку местным туземцам за ведро кумыса?
– Я тебе покажу туземцев, и кумыса больше не получишь! – у Шиманбаева были родственники в Приозерске, и он на самом деле периодически привозил кумыс.
– Не, я без кумыса не могу, привык уже.
Блинков и Шиманбаев учились на одном курсе и были друзья не разлей вода, но стиль общения у них был такой.
Наконец руководитель полетов сообщил, что Ан-124 с нашим грузом взлетел и лег на курс. Звучало это так:
– Хищник Гусиному, птичка с коробочкой вылетела.
Наш командир взял микрофон:
– Хищник принял, ждем.
Хищник – наш позывной, Гусиный – позывной аэродрома. Общение идет по проводам, протянутым в степи. Предположить, что американский шпион подключился к проводу и слушает наши переговоры, довольно сложно. Еще сложнее представить, что наш незамысловатый шифр обманет ЦРУ. Но секретность есть секретность.
