Веселился мой оловянный солдатик от всей своей потерявшей тормоза души, но недолго, потому как гора представляет себя отличный ориентир, по которому артиллерия может отработать на удивление быстро. Она и отработала, сгоняя испуганно матерящегося гэбиста вниз, к подножию. Только вот там, удачно спрятавшись от обстрела и по-прежнему находясь на твердой почве, Радин и устроил дальнейший обстрел камнями начавших поспешно отступать человеков. Много он не убил, всего… десятка три, наверное? …но этого хватило.
Пришли взрослые дяди.
В Радина, которого я даже мог частично видеть со своего насеста, полетел хлам, собираемый невидимым пока что телекинетиком со всего бывшего поля боя. Машины, автоматы, куски тел и целые трупы, целы кубы земли, всё это буквально швырялось в металлического человека, оперативно хороня под своей массой. Телекинетик был откровенно мощным, но с предметами работал последовательно. Благо их у него было много…
Только вот майор его, в отличие от меня, как-то увидел. Из кучи хлама вынеслось в длинном мощном прыжке тело и… зависло приблизительно посередине устроенного им безобразия. Совсем зависло, став совершенно беспомощным. Плохо.
Рассмотрев своего невольного «союзника», я смог увидеть, что майору всё-таки досталось. На его теле были неглубокие вмятины, демонстрирующие места, куда умудрились попасть снайпера, глубокие царапины не пойми от чего, а еще он лишился большей части своих металлических волос. Тем не менее, сказать, что Кузьмич выглядит жалко, язык бы не повернулся. Наоборот, раздухарившийся гэбист производил впечатление бодрое и злое. Правда, громко завопив, когда некая посторонняя сила начала выкручивать ему руку.
Технически, на этом моменте моя работа была всё. Большей частью. Боевая позиция скомпрометирована, большая часть транспорта, весьма редкой в Южной Америке штуки, уничтожена, артиллерия вскрыла свои позиции… но, нет. Слишком слабые потери даже для регуляров. Нужно перебить неогенов, вот тогда у Ржи все будет хорошо.
Эти самые неогены вовсе не собирались вылезать из джунглей и водить хороводы вокруг корчащегося в воздухе Радина, который вполне себе успешно боролся за целостность организма, но и просто так стоять они не захотели. В металлического майора ударил тонкий луч яркого белого цвета. Нагревающийся Кузьмич, видимо, поняв, что ему приходит жопа, начал громко и отчаянно орать. Причем не просто так, а моё имя.
Гад.
…но, с другой стороны, он же мне еще пригодится?
Сначала всё пошло так, как я распланировал. Освободить Радина было плевым делом, контроль телекинеза предполагает отсутствие весомых посторонних факторов, влияющих на удерживаемую и нагреваемую лучом цель, а я запустил в майора булыжник кило под двадцать весом. Каменюга вроде даже что-то помяла Кузьмичу, выбивая его из захвата в джунгли как пушечное ядро…
Дальше всё должно было быть достаточно просто. Вырываюсь из своего укрытия большим туманным одеялом, рассредоточиваюсь по местности, оперативно убивая телекинетика, а потом мы с дядей Валерой быстро и решительно делаем всем сикись-накись… Импровизируя, конечно. Потом я отрываю ему всё лишнее, погружаю в землю головой вниз метра на три, и ухожу в закат, не оборачиваясь на взрывы.
План? План.
И всё шло довольно хорошо, во всяком случае, до телекинетика и его собрата-лучевика я добрался как лавина с горы — быстро, решительно и беспощадно, не обращая внимания на лучи и летящий в меня мусор, что я пропускал сквозь себя. Оба неогена, грамотно расположившиеся в высокой траве, не успели даже вякнуть, получая в нос и уши мой туман, тут же принявшийся производить слизь в их дыхалке. Оставив позади двух мужиков, содрогающихся в конвульсиях, я кинулся обшаривать лес в поисках возможных выживших и неогенов, но…
Впрочем, как всегда. Пока я разглядывал несколько некрасиво выглядящих трупов, обнаруженных всего в трех десятках метров от задыхающихся неосапов, на меня напал выскочивший из-за дерева… Коробок. Опешив от удивления, я разорвал с ним дистанцию одним своим концом, а другим, сзади, внезапно накрыл этого внезапного гада, одновременно вымазывая с ног до головы в слизи, а затем попытавшись воткнуться ему в ноздри. Тот, впрочем, потерявшись лишь на секунду, резко развернулся, отпиливая своим морозным лучом небольшую часть меня, чем и спас свою жизнь. Я, не будь дурак, уже вовсю разрывал дистанцию, матерясь от болевых ощущений.
