— Слушай, ты. Еще раз что-нибудь услышу про тварей — шею сверну. И вообще, на глаза мне лучше не попадайся. Иначе — пеняй на себя, усек?
— Ты бы, это, парень… — промямлил «суслик». — Отпусти, а то ведь, неровен час…
— Угрожаешь?
Ясень дернул мужика на себя, сшибая со стола кружки.
— Ну, так что «неровен час»? Давай, говори, я слушаю.
Кто-то взял Ясеня за плечо.
— Охолонись.
Он, не глядя, ударил локтем. Сзади сдавленно охнули; взвизгнула подавальщица. Ясень радостно осклабился, готовый бить морды встречным и поперечным, но кто-то повис на нем, еще кто-то выворачивал руку. Он зарычал, как медведь, пытаясь стряхнуть противников. Его повалили на пол, чьи-то сапоги топтались прямо перед глазами, в ушах звенело от крика. Из-под стола выныривали юркие тени, плясали вокруг; лиловая пыль змеилась тонкими струйками. Потом над ним наклонилась Звенка, и он хотел спросить, как она его отыскала, но понял, что это не Звенка вовсе, а вестница, дымная птица в людском обличье; она смеялась, грозила пальцем, а он не мог ничего сказать, потому что губы склеились намертво. Тогда он завыл, рванулся, ухватил ее за руку — и увидел, что держит сгоревшую головешку…
…Проснувшись, Ясень с облегчением понял, что находится в своей комнате. Спасибо хозяину — проявил понимание, хотя мог бы и на улицу выкинуть. Впрочем, нет, Ясень заплатил ему за неделю, которая еще не закончилась. А за испорченную посуду как-нибудь рассчитаемся.
Вчерашняя потасовка вспоминалась довольно смутно, но самочувствие было, в общем, терпимое. Разве что, голова кружилась, и во рту пересохло. Да еще при мысли о выпивке тошнота подступала к горлу. Похоже, свою норму он выбрал. И, вообще, пора прекращать беседы с окрестной пьянью. Гениальный план не сработал, надо признать, и теперь хорошо бы придумать что-то более внятное.
Он достал чистую рубаху и пошел во двор умываться.
Спустя час Ясень брел по городу. До сих пор он ошивался ближе к окраинам, а сегодня направился прямо в центр. Сверкали оконные стекла, пестрели газоны, в воздухе витали цветочные ароматы. На каждом шагу продавали вишню, которая как раз успела созреть. Глядя на плоды, пропитанные рубиновым светом, солидные дамы облизывались украдкой, а барышни попроще со смехом сплевывали косточки в кулачок.
Ясень остановился у огромной витрины из фиолетового стекла. Судя по вывеске, здесь продавались изделия из живого металла. Интересно было бы зайти, посмотреть, но в такие лавки пускают только аристократов. Ну, может, еще купцов-богатеев. А снаружи ничего не увидишь — витрина зеркальная. Если в золоте не купаешься, стой на улице, любуйся собственным отражением.
Он вглядывался, пытаясь понять, насколько изменилось его лицо после возвращения с того света. Вроде, особой разницы нет? Физиономия, слава солнцу, не покрылась старческими морщинами. Вот только взгляд как будто чужой. Неприятный взгляд, прямо скажем. Или это ему мерещится? Пить надо меньше, в конце концов. И умирать пореже…
Чертыхнувшись, Ясень отвлекся от своих мыслей и сразу заметил девушку, стоявшую в пяти шагах от него. Она тоже разглядывала себя перед зеркалом. Платок прикрывал лицо, но Ясень узнал глаза — серые с голубым, словно небо осенью. Он уже видел ее однажды, когда впервые приехал в город. В тот день она ждала кого-то на обочине у дороги, а он оглянулся на нее и подумал, что они еще встретятся.
Конечно, он помнит, ведь это было совсем недавно. Две недели назад.
И пять с половиной лет — для нее.
Тьма, все-таки трудно в это поверить. Тогда он встретил ребенка, а сейчас перед ним девица на выданье, да еще и красавица, каких мало. Фигурка на загляденье, еще бы платок сняла…
Интересно, а она его помнит? Хотя, с чего бы. Проехал мимо какой-то хрен — мало их, что ли, шастает?..
Девушка была не одна — двое крепких мужчин пристроились по бокам. Не ухажеры, а скорее телохранители, подумал Ясень с неожиданным облегчением. А вообще-то, странная троица. Девица одета как зажиточная крестьянка. Откуда охрана? С другой стороны, лицо как у аристократки — он еще в прошлый раз успел рассмотреть. К чему тогда маскарад?
Незнакомцы двинулись прочь, и Ясень, сам не зная зачем, пошел следом — в любом случае, это лучше, чем просто бродить без цели. Держался, правда, на расстоянии, чтобы не нервировать телохранителей лишний раз.
Иногда крестьянка-аристократка задерживалась у очередной витрины. Дольше всего разглядывала бальные платья. Спутники терпеливо ждали, бросая цепкие взгляды по сторонам. Ясеню пришлось отойти к обочине и спрятаться за нарядную будочку, где торговали квасом. Наконец, один из сопровождающих деликатно тронул девушку за плечо — прости, мол, пора идти. Та возражать не стала.
Они удалялись от центра. Особняки из белого камня попадались все реже, улицы постепенно сужались. Толпа редела, и Ясень всерьез опасался, что троица может заметить слежку.
