– Я привела вашего сына, – хмыкнула дурнушка, за спиной которой пряталось лопоухое существо. То, что совсем недавно расцарапало ржавым гвоздем мою машину.– Правда? – зло ощерился я, медленно обходя наглую бабу. – А ты, стало быть, счастливая мать. Метишь мне в жены? Или денег хочешь? А может сразу вас в квартиру прописать? У меня нет детей. Уясни. Да и тебя я вижу впервые в своей жизни. Ты же в курсе, как получаются дети? Для этого мы должны были…Что может связывать успешного фотографа, любимца женщин, баловня судьбы, беспринципного закоренелого холостяка и бедную неудачницу, которая даже не может устроиться на работу своей мечты? Да ничего, в принципе. Разве что маленький мальчик: не по годам взрослый, страшно хулиганистый и совершенно неуправляемый
– Простите, но мы вынуждены отказать вам в месте, – холеная женщина-менеджер смотрит на меня свысока, морщит свой нос, вылепленный руками умелого хирурга, но лицо все равно остается неживым, неподвижным как маска. – Наш специалист по подбору персонала вроде предупреждал вас, что мы позвоним, чтобы сообщить результат. Вы пришли, зачем? Это некорректно и ставит нас в неудобное положение.
Правильно, конечно ставит. Гораздо удобнее ведь отказать по телефону, формально и бездушно, нежели смотреть в глаза соискателя, с каждой неудачей, теряющего надежду.
– Озвучьте, пожалуйста, причину отказа, – боже, ну почему я так жалко блею? Может потому, что чувствую себя рядом с это глыбой льда в костюме от мадам КоКо мелкой и убогой Золушкой в платье с чужого плеча?
– Вам не достает нужной квалификации, – скривила губы менеджер, пытаясь скрыть презрение, буквально сочащееся в ее взгляде.
– Квалификации для работы продавцом? – решила не сдаваться я.
– Девушка, я и без того уделила вам крайне много внимания. Это фэшн-индустрия, в ней не могут работать люди не имеющие чувства стиля, мямлящее и без бульдожьей хватки. Вас сожрут сразу, не жуя. Для начала попробуйте посмотреть в зеркало. Торговая марка «Боярка» тщательно следит за лицом фирмы. Вы нам не подходите, – вбила последний гвоздь в крышку моего гроба эта королевская кобра и развернувшись на метровых каблуках, уверенно пошла в недра переливающегося стеклом, шелком и пахнущего как дорогая парфюмерная лавка на улочке Сан-Жени, бутика.
Я содрала с шеи идиотский шелковый фишью от Гермес, коллекции девятьсот лохматого года, выкопанной моей соседкой Лизкой в каком-то секонд-хенде и понуро заковыляла к выходу из шикарного торгового центра. Мои потуги сейчас казались мне же самой смешными. Место мне в «Пятерочке» на кассе. И ни фига эта дурацкая косынка не выглядела винтажной, да и вряд ли это оригинал известного бренда. Она была просто убогой попыткой казаться достойной мира моды и этой чертовой работы, так мне нужной.
– Эй, прекрати вихляться, – вздрогнула я от громкого окрика. Выпала из тяжелых своих мыслей и уперлась взглядом в охранника, в руках которого извивался белобрысый мальчишка, со смешным рюкзачком за плечами, из которого вдруг выпал шоколадный батончик. – Так значит не брал ничего?
– Пусти, это мне мама купила, – жалобно всхлипнул пацаненок, трепыхаясь в руках громилы, которому не магазины бы охранять от ушастых голодных детей и бабушек, а заниматься чем – то более полезным. – Вон она, пусти, – выдохнул мелкий воришка, вдруг показав на меня пальцем с грязным ногтем.
– Так ты его мать что ли? – уставился на меня налитыми глазами секьюрити. – Какого фига твой личинос болтается по магазину без присмотра? Это элитный торговый центр, а не забегаловка для нищебродов.
– Почему вы мне тычете? – задохнулась я, растерявшись в край. Не хватало еще, чтобы меня в краже обвинили и дали позорного пинка под зад. Это было бы прекрасным катарсисом сегодняшнего позорного дня. Мелкий чертенок хлюпнул носом, и у меня вдруг в груди лопнула какая – то невидимая струна. Маленький ведь совсем, лет десять. Одет в поношенное худи, спортивные штаны, которые явно не видели стирки очень давно, а еще в его глазах я увидела такую боль, что самой стало тошно.
– Если я начну тебя тыкать, знаешь что будет? – мерзко заржал охранник.
– Отпусти ребенка, – зашипела я, с трудом сдерживаясь, чтобы не врезать гаду сумочкой. Сделала шаг вперед, даже замахнулась, но запала моего хватило только на эти нехитрые действия. Хотя выглядела я сейчас наверняка реально ненормальной: глаза выпучены, волосенки, уложенные в прическу «Тутти – фрутти» вздыбились. Скорее всего похожа я сейчас на тетку, сбежавшую из поднадзорной палаты, а не на мать притихшего мальчонки. – Тыкарь, блин. Только с детьми можешь воевать, герой? Я вот сейчас напишу твоему руководству такую телегу. Вылетишь с работы пулей. И мужу пожалуюсь, ходи оглядывайся.
Мальчишка встрепенулся, схватил батончик, сунул его в свой рюкзак в виде собачки и прижался ко мне, ища защиты. Явно тоже почувствовал мою слабину.
