Солнечный свет яркой рамой падал на столешницу между ними, высвечивая заляпанные линзы Кридовых очков в проволочной оправе и дергающиеся в воздухе пылинки. За грязными стеклами виднелись радужки: совсем блеклые, они почти сливались с белковой оболочкой глаз, отчего расширенные до предела зрачки казались окруженными белизной. Вблизи Страйк рассмотрел рваный шрам, который сбегал от виска к носу и тянул за собой левое нижнее веко – след удара, из-за которого Крид чуть не расстался с одним глазом. Лежащие на столе пухлые, бледные руки слегка дрожали, дряблые губы подергивались – побочные эффекты препаратов, подумал Страйк.
– На кого работаешь? – спросил Крид.
– Надеюсь, вы сами догадаетесь – по моим вопросам, – сказал Страйк.
– Если так, чего туману нагонять? – спросил Крид и, не получив ответа, выдал: – Признак нарциссизма, знаешь ли: утайка информации для повышения собственной значимости.
Страйк улыбнулся:
– Это не вопрос собственной значимости. Просто я знаю, что такое королевский гамбит.
Крид подтолкнул кверху очки в тонкой оправе:
– Уже донесли тебе, что я шахматишками балуюсь?
– Ага.
– А сам-то играешь?
– Слабо.
– И каким боком, интересно, королевский гамбит касается этой ситуации?
– Своим первым ходом вы, как может показаться, открываете легкий путь к своему королю. Вы предлагаете перепрыгнуть сразу к исчезновению женщины, которое я расследую.
– Думаешь, это тактический ход?
– Возможно.
Наступила короткая пауза. Ее нарушил Крид:
– Давай тогда я сам скажу, кто, с моей точки зрения, тебя прислал, идет?
– Ну скажите.
– Дочка Марго Бамборо! – выпалил Деннис Крид, внимательно следя за реакцией Страйка. – Муженек-то давно на этом деле крест поставил, а дочке нынче сорок с хвостиком, да и денег куры не клюют. У кого бабло, тот тебя и нанял. Ты себе цену знаешь. Я все про тебя читаю, что в газетах пишут. Второй вариант, – продолжил Крид, не получив ответа, – старикашка Брайан Такер. Каждые несколько лет выскакивает как черт из табакерки, только срамится. Но Брайан-то – голодранец… или по интернету с протянутой рукой пошел? Сел небось за компьютер и накропал душещипательную байку, чтобы лохи ему наличные засылали? Нет, вряд ли, иначе бы газетчики пронюхали.
– Вы часто выходите в интернет? – спросил Страйк.
– Нам тут не положено, – посетовал Крид. – Да ты не тяни резину. У нас на все про все сорок пять минут. Задавай вопрос.
– Только что задал.
– Почему бы прямо не сказать, которая из так называемых жертв тебя интересует?
– «Так называемых» жертв?
– Произвольные ярлыки, – сказал Крид. – «Жертва». «Пациент». Эту пожалеть… этого за решетку. Может, те, кого я убил, и есть реальные пациентки, а я – истинная жертва?
– Нетривиальная точка зрения, – сказал Страйк.
– А что, полезно иногда нетривиальные мнения послушать, – сказал Крид, опять поправляя очки на переносице. – Встряхнуться, если кто на это способен.
– Как по-вашему: от чего вы излечивали тех женщин?
– От инфекции жизни? Диагноз: жизнь. Смертельный. «Не жалей падших. Я никогда их не знал. Я – не для них. Я не утешаю; и утешаемый, и утешитель мне ненавистны…»
(Он распорол уголки рта школьницы Джеральдины Кристи и сфотографировал, как она плачет и кричит, а потом перерезал ей горло, о чем сообщил ее родителям в зале суда: мол, очень от нее было много шуму.)
– …«Я неповторим, и я – победитель. Я не из тех рабов, что погибают». Ты хоть знаешь, кто это сказал?
– Алистер Кроули[36], – ответил Страйк.
– Неожиданная начитанность, – отметил Крид, – для орденоносного британского солдата.
– Мы, армейские, все отчасти сатанисты, – бросил Страйк.
– Думаешь, сострил? – Лицо Крида застыло от напряжения. – Но ты убивал – и получил за это медаль, и прослыл героем. Я тоже убивал – и прослыл исчадием зла, и брошен за решетку. Относительные категории. Тебе известно, что находится тут неподалеку, дальше по шоссе?
– Военная академия Сандхерст, – ответил Страйк.
– Военная академия Сандхерст, – повторил Крид, как будто не слышал ответа. – Психушки для убийц, в двух шагах одна от другой: в одной они маются, в другой ломаются. Объясни: почему более нравственно убивать коричневых детишек по приказу Тони Блэра, нежели заниматься тем, чем я? Я таков, какой есть. Сканирование мозга это подтвердит: таких, как я, исследовали. Каждый из нас так заточен. Почему большее зло – убивать из внутренних побуждений, оттого что такова твоя природа, нежели взрывать несчастных темнокожих по той причине, что нам нужна нефть? Если вдуматься: я невиновен, однако меня откормили и накачали всякой дрянью, как пойманного кабана, а тебе назначили государственную пенсию.
– Любопытный довод, – заметил Страйк. – Значит, вы убивали потому, что утратили над собой контроль?
– Контроль! – фыркнул Крид, качая головой. – Я не смогу донести это до сознания таких, как ты. «„Это – теперь мой путь, а где же ваш?“ – так отвечал я тем, кто спрашивал меня о „пути“. Ибо пути вообще не существует!» Знаешь, кто это сказал?
– Похоже на Ницше[37], – ответил Страйк.
