– Даже когда снимут метку, «Ньюс» в твоих услугах нуждаться не будет, – Мишель улыбнулась одними уголками губ, – ты неплохо заработал за несколько дней, деньги, дом на реке, мотоцикл, этого достаточно, чтобы ничего не делать много лет.
– Вообще это мой байк, – Павел похлопал по потрёпанному временем сиденью.
– Не этот, – женщина кивнула на мощный багрово-красный коллекционный «Дьяболо», стоящий рядом с лимузином. – Любимый мотоцикл дяди, он оставил его тебе. Лицензия, камера, можешь этим пользоваться сколько захочешь, не знаю, что ты сделал со стариком, но он запретил у тебя даже мелочь забрать. Похороны через две недели, ты приглашён. Адрес портного получишь у Тимми, надеюсь, миллиона реалов на смокинг хватит.
– Получены новые данные, сэр.
Дежурный портала второй лейтенант Михаил Симонов был немного напряжён – не каждый день приходится выдёргивать к себе целого генерала.
– Показывай, – Маккензи помассировал колено, поёрзал в неудобном кресле.
На экране появился график, сопровождаемый видеоизображением. На видео дрон стоял на одном месте, а красная линия ползла чуть ниже отметки в двести семьдесят миллисекунд. В левом нижнем углу экрана дата менялась, она дошла до вчерашней, и красная линия резко взлетела. Вторая линия, синяя, наоборот – опустилась. Дрон поднялся с плиты и исчез.
– Полторы секунды, интервал – два часа, порог – одна и две десятых, – сказал Симонов. – Боюсь, мы потеряли его, сэр.
– Обломки?
– Никаких следов.
– Продолжайте, – Маккензи чуть повернул голову к майору, стоящему рядом, – усильте охрану периметра, проверьте, чтобы всё оборудование никак на нас не указывало.
– Генерал?
– Мы не должны давать никаких сведений о себе. Отмените стерилизацию плиты, любые инородные предметы, пусть они будут размером даже с молекулу, изолировать и передавать в лабораторию.
Маккензи поднялся, слегка улыбнулся. Похоже, у Сил обороны появился шанс показать, для чего они изначально были созданы.
– Это последний раз, когда ты меня дурачишь, больше я на это не куплюсь, – Волкова от души треснула Павла кулаком, села на кровати. – Каждый раз ты находишь предлог, чтобы ничего не рассказывать. Если ты не выложишь мне сейчас же, что произошло, когда нас похитили, я из тебя отбивную сделаю.
Вместо ответа маг включил экран на стене, и Настя увидела там себя, в этой же комнате. Экранные она и Веласкес сидели на кровати, тот Павел держал её за руку. Внезапно Волкова на экране зарыдала, она билась в истерике, угрожала, выхватила пистолет, пыталась пристрелить Веласкеса, настоящая Настя с трудом разбирала слова.
– Это шутка? – холодным голосом спросила она.
– Нет, – Павел показал на значок в левом нижнем углу, – это лицензированная камера, могу скинуть запись.
– Сколько раз?
– Сегодня восьмой, – Павел показал на экран, – смотри, сейчас ты потребуешь, чтобы я снова стёр тебе память. Но это третий раз, в воскресенье ты была гораздо спокойнее, всего лишь попыталась разбить мне голову.
– Пора это прекратить, – Настя встала, натянула джинсы. – То, чем мы занимаемся, надо прекратить. Каждый раз ты меня тащишь в постель, а потом устраиваешь мне вот это и заставляешь забыть. Скотина ты, Веласкес, и мразь. И нет, я больше не буду тебя просить вернуть мне память, захочешь покувыркаться в постели, зови Эмму, эта шалава прилетит – только свистни.
– Эй, я хотел, как лучше. Слово своё я сдержал, и спать со мной тебя никто не заставлял.
– Да пошёл ты, урод, – Волкова швырнула в лицо Павлу стакан, подхватила куртку и выскочила из капсулы, чуть не сбив с ног Мону. – Чёрт, рассадник мутантов. Завтра же пришлю сюда патруль.
Павел проводил её взглядом.
– Она опять всё забудет? – девочка хитро улыбнулась. – Снова приедет сюда?
– Забудет, но не приедет, – Павел потрепал её по голове. – Иди, погуляй, только далеко в лес не заходи, а я пока кофе попью.
Он поднялся наверх, нажал кнопку на кофейном автомате, уселся в глубокое кресло. Прикрыл глаза, через сорок минут чему-то улыбнулся.
– Ну наконец-то.
Маг потянулся, глубоко вздохнул, ощутил тот момент, когда пуля вошла ему в голову на четыре пальца ниже виска и исчезла где-то в обшивке. Он упал обратно в кресло, зажав отверстия от выстрела ладонями, выстрел прошил череп насквозь, скорость пули была настолько велика, что она практически выжгла себе путь через мягкие ткани и несколько зубов.
Через пять минут он встал и, пошатываясь, побрёл к лифту. С каждым шагом движения Павла становились увереннее, кровь он вытер салфеткой, повреждённые кусочки хрящей и костей ныли, постепенно срастаясь. Павел вышел из дома, уверенно пошёл через заросли, высокое дерево сейбу росло примерно в километре. Когда Веласкес до него добрался, стрелок лежал внизу, возле ствола, а рядом с ним, положив лапу на спину, стоял Люцифер.
