Дурная кровь полностью

Я встала – ощутила, как дрожат ноги, – и Майкл отпустил Дина. Он подхватил меня, не дав мне упасть, и что-то внутри словно разбилось. Онемение, которое до этого сдавливало тело, отпустило, и внезапно я ощутила все – боль в горле, тень боли от яда и как Дин всем телом прижался ко мне.

Я ощущала нож в руке.

Я ощущала, как держала маму на руках, и видела ее смерть.

– Я убила ее. – Я уткнулась лицом в грудь Дина, слова вырывались изо рта, словно мне рвали зуб. – Дин, я…

– Ты не убийца. – Дин взял меня за подбородок, а другой рукой мягко провел по его изгибу. – Ты человек, который сочувствует каждой жертве. Ты несешь вес мира на своих плечах, а если тебе дать выбор – если тебе решать, кто будет рисковать жизнью, ты или кто-то другой, ты бы сказала Мастерам забрать тебя. – Голос Дина звучал хрипло. Его темные глаза всматривались в мои. – Вот чего Мастера никогда не понимали. Ты бы пришла к ним добровольно, зная, что не выйдешь, и не только ради меня, Майкла, Лии или Слоан – ради любого человека. Потому что это ты, Кэсси. С тех пор как ты вошла в мамину гримерную, с тех пор как тебе было двенадцать лет, какая-то часть тебя считает, что это твоя вина – что это должна была быть ты.

Я попыталась отстраниться, но он удержал меня.

– Ты искала – и искала, и искала – какой-то способ все исправить. Ты не убийца, Кэсси. Ты наконец-то приняла, что иногда самую большую жертву приносит не тот, кто отдает свою жизнь. – Он наклонил голову, уткнувшись своим лбом в мой. – Иногда самое трудное – быть тем, кто остался жить.

Меня трясло. Дрожащими руками я касалась его груди, шеи, его лица, как будто, ощупывая его, чувствуя его тело подушечками пальцев, я могу сделать его слова правдой.

Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Я услышала всхлипы прежде, чем поняла, что плачу. Я вцепилась в его затылок, в его футболку, его плечи, словно цепляясь за соломинку.

– Я люблю тебя. – Дин озвучил то, что я думала. – Сегодня, завтра, перепачканную кровью, просыпающуюся с криком от ночного кошмара – я люблю тебя, Кэсси, и я здесь, и я никуда не уйду.

– Мы все здесь, – тихо сказала Слоан. Я достаточно хорошо знала ее, чтобы понять – она не может понять, хотим ли мы ее слышать или это наш личный момент.

Но ты не можешь оставаться в стороне.

– Ты не одна, – сказала Слоан. – И я не собираюсь спрашивать, подходящий ли сейчас момент для объятий, потому что я подсчитала, что с учетом допустимой погрешности сейчас как раз он.

Майкл ничего не сказал, просто обнял меня следом за Слоан.

Лия взглянула на меня, изогнув бровь.

– Я не плакала, когда ты пропала, – сообщила она. – Я ничего не ломала. Я не чувствовала себя так, будто меня посадили в яму.

Впервые за все время я поняла по голосу Лии, что она врет.

– Как вы меня нашли? – Я дала Лии возможность сменить тему.

– Не мы, – сказала Слоан. – Селин.

Селин? Я оглянулась и увидела, что она стоит за полицейским ограждением, наблюдая за нами, и легкий ветерок треплет ее волосы.

– Фотография, – сообщила агент Стерлинг. – На которой были твоя мама и Лаурель. – Моя младшая сестра спала у нее за спиной, свернувшись на заднем сиденье «Скорой».

– А что на ней? – спросила я.

– Селин заметила сходство между тобой и твоей матерью, между твоей матерью и Лаурель и между Лаурель, – лицо агента Стерлинг дрогнуло, – и мной.

Я вспомнила, как директор Стерлинг упомянул, что некоторые привилегии – например, возможность пытать Пифию – достаются лишь действующим членам секты, в то время как другие доступны и Мастерам, кто уже передал свое место за столом последователям.

Ты держал нож у моего горла. А другой рукой ты нежно гладил мое лицо.

Последние несколько месяцев я отгоняла мысли о том, как была зачата Лаурель.

– Она не просто моя сестра. – Я посмотрела в глаза агенту Стерлинг. – Она и ваша сестра.

– Мы выследили директора. – Агент Бриггс встал рядом с агентом Стерлинг, так же близко, как Дин – ко мне. – А он привел нас к тебе.

Несколько долгих секунд наши наставники из ФБР просто стояли молча. Стерлинг смотрела вперед. Я ожидала, что она снова превратится в агента Веронику Стерлинг, отойдет от Бриггса, упомянет, что отец манипулировал ими – ими обоими – многие годы.

Но вместо этого Стерлинг сбросила маску невозмутимости. Она прислонилась к Бриггсу. И он обнял ее.

«Мы одно и то же, – подумала я, глядя на Стерлинг. – Теперь – более, чем когда-либо». Лаурель была связана с агентом Стерлинг так же, как и со мной – как было связано с нами и все, что произошло в подземелье Мастеров. Все, что я сделала. Теперь нам с этим жить.

– Идем, – сказал Дин, легонько коснувшись губами моего виска. – Пора домой.

Я похоронила маму – во второй раз – в Колорадо. На этот раз похороны были настоящими. На этот раз в гробу лежало ее тело. И на этот раз меня окружала не только семья, которую я обрела в программе обучения прирожденных.