У пациента испуганное лицо. Он поворачивает голову, как будто пытается понять, где находится. Грызет ногти на левой руке. Дергает воображаемый локон над ухом.
Внезапно подается вперед, будто кто-то ударил его по затылку, и снова глухо стонет. Хватается за лицо обеими руками, зажимает ладонью рот, словно боится закричать. Открывает глаза и смотрит на меня, но не видит. Дыхание учащается.
– Где сейчас Джошуа?
– Он… хватит… – Пациент машет правой рукой, как будто хочет что-то остановить. – Пожалуйста… простите… его…
Голос у пациента, как у захлебывающегося слезами подростка. Он плачет. По звуку похоже, будто он под анестезией и не может четко произносить слова. Теперь глаза полузакрыты. Он раскачивается взад-вперед и ощупывает воздух, как слепой.
– Нечего ему здесь делать, – резко и грубо говорит он, но уже голосом взрослого мужчины. – Какого черта он делает здесь с этой девчонкой? Мало парней вокруг? Кто дал ему алкоголь?
Пациент резко откидывается назад и ударяется плечами о спинку кресла. Хватается обеими руками за левую ключицу. Судя по звукам, которые он издает, ему очень больно.
– Красная комната, – говорит он. – Эта комната… Я больше ни за что туда не вернусь…
Выжидаю десять секунд, потом вывожу пациента в состоянии покоя на третий уровень. Дыхание у него ровное. Мышцы лица расслаблены.
– Прошло десять лет, Джош окончил колледж. Как он отмечает день выпуска?
Пациент оживился. Смеется, облизывает губы, сглатывает, как будто у него сильное слюноотделение. Говорит что-то низким голосом, что именно – не разобрать. Поглядывает на левое запястье, будто хочет узнать, который час.
– Не думаю, что она придет, – говорит он и прикуривает воображаемую сигарету. «Курит» зло, заметно нервничает. – Эй, Фил, как дела? Нет, приятель, я так не думаю. Подожду еще немного, может… Кто-то должен… Дело не в трусости, просто…
Умолкает. Сконцентрировался, будто пытается что-то вспомнить. Беззвучно двигает губами. Выражение лица меняется каждые несколько секунд. Делает глубокий вдох и впадает в состояние, близкое к ступору. Руки вытянуты вперед ладонями вверх, словно отпускает пойманную птицу.
– Джошуа во Франции, в Париже, в номере отеля «Меридиен». С минуты на минуту должен прийти его друг Эйб Хэйл. Джошуа и Симона уже в номере.
Пациент очень старается сконцентрироваться. Часто кивает, как будто пытается понять, чего от него хотят, но не может.
– Джошуа считает, что это ошибка, – говорит он с грустью в голосе. – Ему тут нравится, он хочет остаться. Не может поверить, что Симона на это согласилась. Он понимает, что это может быть опасно, но… Возможно, есть еще какой-то выход…
– Встреча в этом месте – идея Джошуа?
– Нет, это она… Да какая разница? Эйбу не надо было приходить.
– Почему они в этом номере?
– Она сказала, что хочет… Эйб пытался заставить ее передумать, но она отказывалась. Он псих. Она говорит, что скорее умрет, чем расскажет ему…
Пациент говорит тише. Голос слабый. Потом вздрагивает и резко поворачивает голову, как будто услышал какой-то шум справа от себя. Губы шевелятся, но несколько секунд он не издает ни звука.
– Это горничная. Они заказывают еще одну бутылку, – говорит он и смотрит на кого-то справа. – Эй, где… Нет, он не согласен…
Пациент оглядывается по сторонам и часто моргает, как человек, который оказался в темноте и пытается понять, где он. Вдруг широко открывает рот и застывает с выражением ужаса на лице – глаза вытаращены, смотрит в пустоту. Взмок от пота.
– Там на стене часы. Посмотрите на них и скажите, который сейчас час.
Пациент медленно, как механическая кукла, поворачивает голову налево. Бормочет что-то нечленораздельное.
– Который сейчас час?
– Нет, – отчаянно трясет головой. – Он не может это сделать. Он считает, что это неправильно. Не сейчас, вообще никогда. Им следует…
Пациент подтягивает колени к груди и обхватывает их руками, будто сидит на полу.
– Должен… Это ошибка… Нет, он ничего не расскажет. Каждый должен сам решить, как поступить.
Пациент продолжает трясти головой, иногда кажется, что он наблюдает за человеком, который ходит вокруг него в замкнутом пространстве.
– А сейчас…
– Вот сейчас он ее видит… О господи, этого не может быть! Что они наделали? О нет…
Пациент кричит так громко, что я не сомневаюсь: его крик слышен во всем доме. Он наклоняется вперед, ставит ноги на пол и вцепляется руками в колени. Застывает, снова впадает в ступор.
Пациент перестает отвечать на вопросы, отторгает две следующие установки на регрессию. Принимаю решение не переводить его на четвертый уровень транса. Постепенно возвращаю в состояние бодрствования.
Пациент тяжело дышит, оглядывается по сторонам, смотрит на часы:
– Прошло всего двенадцать минут.
– Мы зашли в тупик, – объясняю я. – Не было смысла пытаться продвинуться дальше.
– И что мы обнаружили?
Пациент проявляет нетерпение, привычная маска хладнокровного человека соскользнула с его лица, но он даже не пытается вернуть ее на место.
