Это было в мае. Вскоре после этого, летом, мы познакомились с Джошуа и Абрахамом, и у нее созрел какой-то дикий план. Не знаю, нравился ли ей Джошуа по-настоящему или она просто хотела уехать из Франции. Она с самого детства мечтала попасть в Америку. Мой отец – хороший человек, мистер Кобб. Что бы там ни говорили злые языки, он никогда ничего плохого нам не делал. Отец просто боялся, что с нами может случиться что-то дурное. Возможно, потому что он потерял семью во время войны и не хотел, чтобы это повторилось. Можете назвать это гиперопекой. Я смогла понять и принять это, а Лаура – нет. В то лето, как я уже сказала, у нее родилась сумасшедшая идея, что Джошуа может забрать ее с собой в Нью-Йорк. И она решила любой ценой воплотить эту идею в жизнь. Лаура больше не могла выносить поведение нашего отца, а если бы она осталась во Франции, он бы никогда не дал ей покоя. Поэтому она хотела уехать за границу, туда, где он не сможет ее найти. Джошуа был богат, а значит, мог ей помочь.
В общем, она начала меня шантажировать. Грозила, что, если я не уговорю Джошуа помочь ей, она расскажет обо всем полиции. Я сказала ей, что Джошуа планирует остаться на какое-то время в Париже, но она ничего не хотела слушать – я должна была уговорить его забрать ее с собой в Штаты, или все станет достоянием прессы. Поэтому я ее обманула и организовала это свидание с Джошем в отеле. Я хотела выиграть время, притворялась, будто собираюсь сделать все, как она говорила. Но меня выследил Абрахам и без приглашения заявился в отель. Они с Джошуа напились и стали, как обычно, ругаться. Я и понятия не имела, что Лаура сняла соседний номер, желая убедиться, что я ее не обманываю. И в какой-то момент, когда она поняла, что я вовсе не собираюсь обсуждать с Джошем ее безумный план, она ворвалась в номер. Остальное вы знаете.
– А кто на следующий день убрал тело из номера? Абрахам или ваш отец?
– Не знаю. Я не хотела об этом знать. Я позвонила отцу из будки и сказала, что у меня неприятности. Он приехал на машине, снял для меня номер на свое имя и сказал, чтобы я ждала его там. Он вернулся на следующий день вечером, дал мне паспорт Лауры, наличные и билет в Швейцарию. На следующий день я, пока ожидала свой рейс, увидела Джошуа за столиком в кафе аэропорта. В какой-то момент мне захотелось подойти к нему и обо всем рассказать. Но он встал и исчез в толпе.
– Вы уверены, что это был он?
– Конечно уверена. Тогда я видела его в последний раз.
– А что случилось с телом Лауры?
– Не знаю. Мы никогда об этом не говорили. Отец все уладил – это все, что мне известно.
– Все уладил… Не этим ли он занимался всю свою жизнь? Улаживал проблемы и наводил порядок.
Мы вышли из теплицы.
Она плотнее запахнула плащ и спросила:
– И все-таки, мистер Кобб, почему вы сюда приехали?
– Хотел узнать правду. Ту, которую Джош никогда не узнает. Эта правда могла бы его освободить.
– Правда – очень тяжелое слово. Вы знаете, каково это – проснуться от кошмара и увидеть все детали своего сна в реальности? Под конец уже перестаешь понимать разницу между сном и реальной жизнью.
– Я понимаю, о чем вы говорите.
– Нет, это вам так только кажется. Я даже не уверена, действительно ли помню события той ночи, или мои воспоминания – это обрывки ночных кошмаров.
Легкий ветер растрепал ее волосы. Я подумал о Лукасе Дюшане, который сидел в своем кресле-каталке у камина. Они навсегда остались с ней в этом доме, как два доисторических насекомых в куске янтаря.
Когда мы подошли к парадной лестнице, она сделала глубокий вдох и кивнула в сторону дома:
– Это место не было моим убежищем. Мне пришлось запереться и выбросить ключи. Всю свою жизнь я прожила как призрак. Вернувшись из Швейцарии, я три года не выходила из своей комнаты. Можете представить, каково это? Мать меня поедом ела за то, что я сделала, и так никогда меня и не простила… Можете быть уверены, я понесла свою долю наказания. Но я рада, что у меня есть возможность ухаживать за отцом. Было бы несправедливо, если бы такой человек закончил свою жизнь в доме престарелых, в окружении чужих людей.
– А вам когда-нибудь хотелось узнать о нем правду?
– Я всегда знала правду о нем, мистер Кобб. И что теперь будет?
– Ничего. Я полагаю, все получили свое.
– Вы пойдете в полицию?
– Я не работаю на полицию.
– Значит, все здесь и закончится?
– Нет, я так не думаю. Такое никогда не заканчивается. Но я исполнил свое обещание.
Не знаю, как долго мы проговорили. Потом я зашел в дом за курткой с портфелем и попрощался с Симоной. Когда я уходил, она неподвижно стояла на пороге. При слабом солнечном свете она напоминала сломанную игрушку.
Особняк Дюшанов стоял в такой глуши, что я целых двадцать минут шел по мощеной дороге, прежде чем увидел наконец автозаправку и уже оттуда вызвал такси. Небо потемнело, начался дождь. Я ощущал груз этой истории, как мельничный жернов на собственной шее.
