Заправив «лошадку», Серёга бросил последний взгляд на другую сторону дороги. Он не разглядел, наблюдает ли кто за ним из окон забегаловки, но Пират никуда не делся, сидел на шинах и не сводил с него глаз.
Засунув большие пальцы в шлёвки, Серёга крикнул ему:
– В другой раз, когда захочешь кого-то разыграть, просто скажи, что насос неисправен! Так оно убедительней будет!
Мимо проехала машина, и Серёга не расслышал, что ответил Пират, если ответил вообще. Ему было без разницы. Он сел за руль и захлопнул дверь.
– Мы не купим Нике воды? – спросила Лерка.
– Уже почти приехали, – отрезал Серёга. Он не хотел покупать что-либо в кафе «Арарат», где, возможно, все работники, прильнув к окнам, потешались над ним, когда Пират дурил ему голову.
И хихикали. Вне всяких сомнений, они хихикали.
– Пап, я пить хочу! – протянула дочь жалостливо. Тем же самым голосом оленёнка она просилась в форест-парк.
– Потерпи, – ответил он непреклонно, но гораздо мягче. Доча же, как не баловать? – Приедешь и попьёшь. Полчасика потерпи.
– У-у-у, – затянула Ника без энтузиазма. Она уже научилась понимать, когда просить отца бесполезно: практически всегда.
Серега завёл мотор и вырулил со станции. Прежде, чем поддать газу, он увидел боковым зрением проплывающего за стеклом Пирата, несущего вахту на своём троне из шин.
– У Ники кончился сок? – ровным голосом спросил Серёга, когда «Арарат» превратился в игрушечный домик в зеркальце заднего вида.
– У Ники кончился сок ещё в парке, Сирёж, – сказала жена с укором, как будто это была его вина.
Он хмыкнул. Тихое «у-у-у», доносившееся с заднего сиденья, прекратилось.
Не прошло и полминуты, как жена подала голос:
– Сирёж, а ты как заправился? До полного?
Наслушалась всё-таки. Серёга скривился.
– Я что, дурак, заливать полный бак непойми каким бензином? – ответил он презрительно. – А ты тоже молодец, моя охрененно умная жена. Наплёл этот полудурок, а ты и уши развесила.
Он помолчал и вдруг усмехнулся, вспомнив:
– Это знаешь на что похоже? На детскую страшилку. Мы в детстве такие рассказывали. Типа, у одной девочки умерла мама…
– Сирёж, – возмутилась вполголоса Лера и обернулась к Нике.
Не обращая внимания, он продолжал:
– Перед смертью мама сказала: «Дочка, не вытаскивай из пола гвоздь…». У них в комнате из пола гвоздь торчал. «Доча, не вытаскивай гвоздь». Девочка, значит, пообещала. И мама умерла…
– Сирёж!
– Папа, хватит! – пискнула Ника одновременно с возгласом матери.
– Да это выдумка. Ты послушай дальше… После смерти мамы девочка убирала комнату, споткнулась о гвоздь, упала, порвала носочек и очень рассердилась. Девочка взяла плоскогубцы и выдернула из пола гвоздь. Вдруг раздался дикий грохот, от которого у девочки кровь застыла в жилах. А потом в дверь позвонили. Девочка подошла к двери, посмотрела в глазок и ничего не увидела. Тогда она открыла дверь. За дверью стоял сосед с окровавленной головой. И говорит сосед страшным голосом: «Ты зачем выдернула из пола гвоздь? У нас на нём люстра висела!»
И Серёга расхохотался, хрипло, свирепо и заразительно, оглядывая пассажиров, словно приглашая их к веселью.
Не поддержал никто.
– Н-да, шутовство, – пробурчал он, раздосадованный отсутствием солидарности в семье, и сосредоточился на дороге.
***
Обратный путь до Студёновска от поворота пролегал по прямой – знай дави на газ, не заблудишься. Серёга ездил здесь десятки, если не сотни раз. Вот поэтому он не сбавил скорость, когда впереди показалась Y-образная развилка. Он совсем её не помнил, но без колебаний свернул направо: и дорога там была шире, и разметка лучше, да и Серёга был правшой.
– Смотрите, ой, собачку раздавило! – тоненько воскликнула Ника немного позже, когда они проехали мимо месива бурых кишок, сохнущих у обочины. Оно могло быть каким угодно зверьком. Только ребёнок разглядит в этой размазне собаку. – Бе-е-едненькая! Мама, почему её раздавили? Это сделали злодеи!
Серёга, который однажды за городом сбил зайца, когда ехал из бани, где парился с сослуживцами, бросил взгляд в зеркало. Дочь выбралась из детского кресла и подалась к заднему стеклу, упираясь в него ладошкой. В другой руке она держала раздетую до топлесс Барби.
– Ника, сядь нормально и пристегнись, – одёрнул он. Девочка неохотно подчинилась. Детское личико выражало неподдельную скорбь, что показалось Серёге забавным.
– Злодеи! – шёпотом повторила Ника, сжав губы.
Только Серёга хотел сказать, что собачка не знала правил дорожного движения и не слушалась старших, как их нагнал какой-то мудила в белой «Киа Рио» и начал поджимать.
– Ага, щас, – прорычал Серёга. – Щас, ага, размечтался.
И тут мудила – Серёга аж дар речи потерял от такой наглости – вырулил на встречную, не показав поворот, и обошёл их легко, точно стоячих. У Серёги отвисла челюсть. Не «Бэха», не «Гелик», не «Вольва», на худой конец – «Киа Рио»!
И хотя стрелка на спидометре «Рено» упиралась в сто десять, белая машинка стремительно удалялась от них. Серёга прибавил газу.
– Ну Сирёж! – затянула жена. – Ну Сирёж! Ну Сирёж!
