Вот бы закрыть глаза, а потом открыть их… И как будто бы пятница. И только сегодня будет прямой эфир с Бурлаевой. И ничего еще не произошло и навряд ли произойдет. И вообще пусть все эти трагические события будут где-нибудь далеко, не в нашем городе, не на хладокомбинате.
Я выключила воду, обтерлась полотенцем и накинула халатик, который висел в ванной на вешалке. Володя уже поджидал меня в кухне. Стол был накрыт. Ужин прошел в полном молчании. Я, не проронив ни слова, слопала очередной кулинарный шедевр Володи, даже не отпустив в его сторону ни одного комплимента. Муж был обеспокоен моим состоянием, хотя и старался не подавать виду. Он только время от времени бросал на меня печальные взгляды.
– Ну вот и все! – проговорила я с облегчением, отодвигая от себя пустую тарелку.
– Неужели невкусно? – удивился Володя, обрадовавшись уже тому, что я начала разговаривать первой.
– Очень вкусно, – призналась я. – Спасибо за ужин. Я пойду прилягу.
Володя встревоженно посмотрел на меня, а затем решился еще раз спросить:
– Как твое расследование?
– Ни-че-го, – четко произнесла я по слогам и опять уселась на стул, понимая, что от объяснений мне уйти не удастся. – Я не знаю, что делать. Нет ни подозреваемых, ни улик, ни доказательств. Есть только два преступления. Есть жертва… – с сожалением сказала я и тут же вспомнила о Бурлаевой: – Как я объясню Татьяне Анатольевне, что не смогла оправдать ее надежд? Это дело оказалось мне не под силу.
– Ира, откуда такой пессимизм? – удивился Володя. – Только сегодня утром ты буквально горела идеями и у тебя были подозреваемые.
– Не было ничего, – произнесла я, вспомнив сегодняшнее утро, когда я тоже не знала, кого даже подозревать в совершенных преступлениях. – День прошел впустую. – Такого быть не может, – сказал Володя, схватив меня за руку.
Муж нежно погладил меня и что-то прошептал на ухо. Я даже не смогла разобрать слова Володи, так как была слишком уставшей. Муж же действовал все более настойчиво. Наконец он схватил меня за плечи, прижал к себе и поцеловал нежно в губы. Сил не было даже ответить на его ласки. Я безвольно упала на руки Володи. Муж поднял меня и понес в спальню, где аккуратно положил на кровать. Под записи моих любимых певцов я и уснула.
Будильник прозвенел совершенно неожиданно. Я открыла глаза и потянулась к нему, чтобы выключить, но Володя опередил меня и предусмотрительно поставил будильник себе на тумбочку.
– Ира, как ты себя чувствуешь? – заботливо поинтересовался он у меня, поцеловав в щеку.
– Нормально, – без особого энтузиазма ответила я.
– На работу пойдешь?
– Конечно, – поспешно ответила я. – Надо уже заняться передачей.
– Ну вот и умница, – неожиданно поддержал мои намерения Володя. – Я тебе уже давно говорил, что не стоит совать свой нос в чужие дела. Ничего хорошего из этого не выйдет.
Я молчала, не пытаясь возразить мужу. Володя поднялся с кровати и прошел в ванную, чтобы умыться. Я же не торопилась вставать. В тепленькой постельке было так хорошо и уютно. А на работе меня ждали одни только проблемы. Как я посмотрю в глаза коллегам? Как объясню, что на этот раз мне ничего не удалось узнать о происшествиях на хладокомбинате? Как признать то, что я все-таки не гожусь на роль частного детектива?
Я тяжело вздохнула и повернулась на спину, уставившись в потолок. Как же вставать неохота. А может быть, закосить сегодня? Володя позвонит в редакцию и скажет, что я заболела. Отдых мне требуется, это очевидно. Я сейчас не в том расположении духа, чтобы заниматься редакционными обязанностями.
Нет, так не пойдет. Заботливые коллеги обязательно припрутся навещать меня домой. Если сами не придут, так звонками замучают, справляясь о моем самочувствии.
А как быть с Бурлаевой? Нечестно будет, если я прекращу расследование произошедших преступлений на хладокомбинате, не сообщив ей об этом. Татьяна Анатольевна же будет надеяться на мою помощь. Бурлаевой придется все-таки позвонить. А лучше даже поговорить с ней с глазу на глаз. Жаль, что я не смогла оправдать ее надежд. Навряд ли сотрудники правоохранительных органов докопаются до истины, но надо признать, что и мне это оказалось не под силу.
Я уже откинула одеяло и поднялась с кровати, как вдруг зазвонил телефон. Володя находился в ванной и, по всей видимости, не слышал звонка. Я прошла в зал и подняла трубку.
– Ира, ты? – поинтересовался Валерка Гурьев бодрым голосом.
– Я, – ответила я сонно.
– Ты на работу сегодня пойдешь? – спросил Валера.
– А как же. Мне теперь только и остается работать. Я не узнала вчера вечером ничего нового о происшествиях на хладокомбинате. У нас нет ни улик, ни стоящих версий… Тупик, Валера, ты понимаешь?
– Тупик? А как же сын Бурлаевой?
– Валентин ни при чем, – уверенно ответила я, – он же работает юристом на хладокомбинате, и в связи с произошедшим отравлением у него теперь полно работы. Ведь заведено уголовное дело.
– Ну и что ты думаешь делать дальше? – поинтересовался Гурьев.
