– Он умер. Точнее… Его убили.
– Кто убил?
– Если бы я знал. Я видел, как это случилось. Видел того, кто это сделал. Долгая история…
– Мы никуда не спешим.
Руслан тяжело вздохнул. Было ясно, что рассказ дастся ему нелегко.
– Мой брат был скинхедом, до конца жизни остался верен своим идеалам. Сначала он брал меня с собой, пытался поднатаскать, приобщить, но я понял, что не смогу так. Отстаивать убеждения, когда за одни подтяжки и бритую голову можно получить пятнадцать суток. Время российских скинхедов прошло. Это в девяностые на них закрывали глаза, а где-то даже поощряли. Сейчас за них взялись. Слишком много ментов, панков, антифашистов… Скинов осталось мало. Мы постоянно хоронили кого-то, не проходило и недели, как мы ехали на очередные похороны. Я никогда не был верен движению, но был верен брату. Если он звал, я шел, не спрашивая куда. На любую стрелу, на любую акцию. Но все же я не был с ними. Это непросто ― держаться за идею, когда все против тебя ― эпоха, общество, менты. А вот мой брат, Леха, но в мире больше известный как Ржавый, боролся, несмотря ни на что. Поступали они хорошо или плохо ― неважно. Ими правила идея, а она ― выше всего. И на очередной стреле с антифа в Днице его убили. Подло, со спины, битой по голове. Я видел пацана, который это делал. Я думал, что на всю жизнь запомню этого ублюдка. Клялся, что найду его, убью. Прокручивал сотню вариантов, как лучше его замочить. А потом его лицо стало блекнуть, стираться… Боны прочесывают Днице, ищут его. Мы с Ричем тоже ищем.
– С Ричи?
– Ага. Тот ублюдок оставил свою кофту. А мой Ричи может искать людей по запаху. Я натаскал его, и теперь он ходит по следу парня. В день, когда мы с тобой встретились, я тоже искал его. Ричи уверенно вел меня куда-то, а потом кинулся на тебя.
Услышав свою кличку, пес вошел в комнату. Положив морду передо мной на кровать, он засопел, раздувая ноздри. Он посмотрел на меня и тихонько заскулил, потом посмотрел на Руслана и жалобно тявкнул.
– Ричи, ты чего? ― удивился Руслан. ― Чудной ты какой-то в последнее время.
Пес опять посмотрел на меня. Я ― на него.
– Не узнает, ― шепнула я.
– Что ― не узнает? ― спросил Руслан удивленно.
– Ничего, прости, задумалась.
– На той стреле антифа убили и Лехиного любимого добермана. Их похоронили рядом, хозяина и верного пса. Лехе было двадцать три.
Ком слез грозил вырваться наружу.
– У тебя такое лицо… Прости, не хотел тебя расстраивать.
– Все нормально, ― задыхаясь, сказала я и заставила себя просмотреть следующие снимки. Братья сидели на лавочке, братья с мячом в руках у ворот. В поезде, в барах, на стадионе, колесе обозрения, тусовках. И везде всегда ― вместе.
Засыпала я с тяжелыми мыслями. Вся напряженная, вцепилась пальцами в одеяло.
Мне хотелось кричать.
Следующие дни я делала вид, что все прекрасно. Мы готовили, убирались, покупали продукты, гуляли, заказывали пиццу, ходили в кафе. Я улыбалась. С нежностью смотрела на Руслана, который ни о чем не подозревал и даже не думал, что тот, кого он так рьяно ищет, очень близко. Но все это было уже не то. Чувства изменились. Ушли гармония и умиротворение. Я оставалась рядом с Русланом… Но счастье меня больше не переполняло.
Руслан теперь много рассказывал о скинхедах ― я просила. Он объяснил, кто такие боны и почему скины не любят, когда их так называют. Он говорил о вещах, о которых я и понятия не имела, ― например, что не все скины фашисты и что они спокойно могут быть антифа. И далеко не все ненавидят панков.
Напряжение убивало меня. Понимание, что я лгу любимому человеку, не давало покоя. Что будет, если он вспомнит меня? До
Я впервые зарядила телефон ― долго не включала его, боялась, что будут звонить родители и я просто не смогу не ответить им. Увидела пропущенные вызовы ― от родителей и Тошки. Я перезвонила другу.
