Я покрылась холодным потом. От боли, до крови прикусила нижнюю губу, которой всегда от меня достаётся при самых сильных ощущениях удовольствия или боли, но сознания я не потеряла.
Эта беда случилась на середине пути между Новосибирском и Пихтовкой, в тайге, где между населёнными пунктами расстояние измеряется многими десятками километров.
Поневоле этим парням пришлось быть хорошими людьми.
Они по очереди носили меня на руках в лес по моим надобностям.
Чтобы не упасть, я доверчиво обнимала их за шею, а им ничего не оставалось, как быть рыцарями.
К ночи мы добрались до какой-то хаты-трактира.
Было тревожно. Я всю ночь не спала от боли и страха.
Хозяин и его два сына были огромные хмурые, молчаливые сибиряки.
Все пятеро мужчин сидели за столом, пили самогон и о чём-то тихо переговаривались.
А мы две дурные одинокие овечки лежали на полу и ждали, что с минуты на минуту нас изнасилуют, убьют и закопают в тайге.
И никто бы никогда нас не нашёл.
Но ничего трагического не произошло. Мужики улеглись на полу в один ряд с нами, и тут же намертво заснули.
Наверное, всё-таки моя несчастная левая конечность спасла нашу с Люсей бесценную девственность, а двух наших шофёров обратила в хороших людей, избавив их от роли злодеев – насильников, которую они собирались сыграть, отправляясь в путь в обществе двух наивных и доверчивых подруг.
Деньги я бы сравнила с сексом и добавила бы сюда два нелитературных выражения:
«пудрить мозги» и «вешать лапшу на уши».
Почти никто не смеет признаться, что денег и секса мы жаждем задолго до того, как чётко это сознаем.
Ещё раньше, нам пудрят мозги и вешают лапшу на уши, чтобы убедить не хотеть ни того и ни другого.
Деньги называют презренным металлом, а секс – плотским вожделением и грязной похотью.
Однако от этого они не становятся ни презренными, ни грязными.
Если что-то и доставляет истинное чувство свободы и освобождения, счастья и наслаждения, то именно эти два достояния.
Особенно если к ним добавить немного ума и сердца, которые помогут деньги превратить в могущество, не опускаясь до мотовства, а секс – в любовь, не опускаясь до разврата.
Деньги и любовь могут сделать человека счастливым дважды.
Человек делает деньги, потом деньги делают человека.
Человек возносит свою любовь, потом любовь дарит ему крылья.
Тысячелетия помогли набело запудрить мозги и намертво присобачить лапшу к ушам.
Мы якобы верим, что война, политика и десяток различных религий – это хорошо, истинно и важнее всего личного.
Однако, на деле терпим всё это, потому, что стремимся к деньгам и любви, провозглашая обратное.
Сколько ещё потребуется тысячелетий, чтобы очистить мозги, открыть уши и прозреть?
Прозреть и спросить: почему надо идти против себя, губя в себе лучшее в угоду худшему?
Почему собственно!?
После возвращения в Пихтовку, нога постепенно зажила и я хорошо провела каникулы, рассказывая чудеса о городской жизни, и чувствуя себя в Пихтовке уже гостьей.
Отношение ко мне изменилось. Хавалы смотрела на меня с удивлением и даже некоторым уважением, как к человеку непонятному и поэтому чего-то стоящему.
Для меня с этих пор, она станет далеким человеком, который живёт где-то, в другом мире.
После каникул я вернулась в Новосибирск, где прожила ещё примерно один год.
Новосибирск-это большой современный город.
Центр города преимущественно квадратных геометрических форм.
Основной цвет – серый, основной материал-гранит, много ветра и простора.
Остальное – деревянные окраины, населённые деревенскими людьми, живущими в черте города без спешки, суеты и необоснованных претензий.
Хотелось бы узнать, что произошло с Новосибирском с 1954 года, но, однажды уехав, я уже никогда не вернулась туда и, вероятно, теперь не вернусь и не смогу сравнить.
В 1954 году ко мне в Новосибирск приехали, освободившиеся из ссылки, мама и Броня.
Мама устроилась работать в студенческую столовую и началась сказочная жизнь, т.к. я не была больше одна и, кроме того, у мамы в столовой всегда находилось что-нибудь вкусненькое.
Но у меня всегда так получается: как только что-то налаживается и можно, наконец, начать жить, неожиданно возникает возможность куда-нибудь умчаться в новое место.
У меня немедленно разыгрываются мечты, я срываюсь и, окрылённая лечу на поиски счастья, которое вот-вот объявится!
Затем постепенно ко мне подтягивается семья, но тут из-за угла опять незаметно махнёт крылом синяя птица счастья и я, не долго думая, срываюсь вслед!
На сей раз подоспело освобождение от ссылки.
О, дорогой Никита Сергеевич Хрущёв! Светлая тебе память!
Если бы ты не пресёк преемственность между грузинским людоедом и двадцатилетним правлением маразматика с звериными бровями, пропадать бы мне в Сибири до конца дней моих!
О том, чтобы продолжать жить в Новосибирске после освобождения, хотя бы до тех пор, пока я окончу медицинское училище, даже речи быть не могло!
В июне 1954 года Кемеров, выписал мне (сталинской крепостной) вольную!
