- Начал в шесть лет, но я одержим музыкой столько, сколько себя помню. Скрипка принадлежала моему дяде, тетушка Марта хранила ее в гостиной. Скрипка меня поразила. Потом тетушка подарила ее мне, она была рада, что после стольких лет на ней хоть кто-то играет.
Рука Джона лежала так низко, что большой палец касался шеи Шерлока, медленно поглаживая кожу вниз-вверх. Шерлок вздрогнул, сердце у него застучало чаще. Джон, наверное, почувствовал его реакцию, потому что его сердце тоже забилось чуть сильнее. Удивительно – их сердца словно вели между собой собственный тайный разговор.
Рука Джона скользила все ниже и ниже по шее Шерлока, и вот он уже поглаживал нежную кожу под воротом рубашки. У Шерлока сбилось дыхание, тепло разливалось от шеи к рукам и ногам, снова участился пульс, только на этот раз еще сильнее. И Джон это чувствовал, конечно, чувствовал, ведь его грудь была прижата к груди Шерлока.
- Хочешь, я немного тебе почитаю? – спросил Джон.
- Да, - прошептал Шерлок в ответ, и Джон взял толстую книгу в кожаном переплете, положил ее на пол и начал читать.
«В первый понедельник апреля 1625 года все население городка Мента, где некогда родился автор «Романа о розе», казалось взволнованным так, словно гугеноты собирались превратить его во вторую Ла-Рошель…»
Джон читал долго, Шерлок изо всех старался сосредоточиться на мушкетерах в плащах и при шпагах, борющихся за справедливость. Но он все равно слышал лишь голос Джона, его очаровательный акцент, как меняются интонации, звук, который он издавал, переворачивая страницу – облизывал губы – и чувствовал только неустанную нежность руки, поглаживающей его шею.
Потом Джон прервал чтение, чтобы сделать чай, который дожидался его на маленьком подносе с печеньями. Он передвинул поднос поближе, и они пересели – Шерлок облокотился на стену, а Джон устроился между его раздвинутых коленей. Он снова взял книгу и принялся читать, а Шерлок левой рукой обнял его за талию, а правой держал чашку, из которой быстрыми глотками отпивал свой чай.
Шерлок выпил чай, и как раз тогда когда Джон читал о камердинере Атоса Гримо (ужасно мрачный тип, никогда не улыбался и не смеялся), отвлекся на волосы своего друга. Шерлок во время предыдущих встреч уже тщательно проанализировал их цвет, почувствовал их текстуру. А теперь он хотел услышать их запах. Он прижался щекой к виску Джона и глубоко вдохнул. Несколько раз.
- «Невзирая на то, что Атосу было едва ли тридцать лет, и он был очень красив и умен, никто не знал, была ли у него когда-нибудь любовница. Он никогда не говорил…», Шерлок, ты меня нюхаешь?
- Да. Твои волосы везде пахнут по-разному.
- И чем же они пахнут?
- Мылом, розами, чаем и снегом. Вот это самое непонятное.
- Ну что ж, пожалуй, продолжай свое исследование. Мне больше не читать? – спросил Джон, отпив чаю.
- Читай. Мне нравится Атос.
Джон опять принялся за чтение, а Шерлок уткнулся лицом ему в волосы. Они чудесно пахли, но лучше всего в месте рядом с шеей. Шерлок задумался, может ли запах кожи повлиять на волосы, опустил голову и вдохнул. Удивительно, но сама шея отчетливо пахла волосами – смесью мыла, шерсти и чего-то еще, что он никак не мог разгадать.
Джон резко вдохнул воздух – Шерлок прижался носом к его шее, и ему пришлось на несколько секунд прервать чтение. Когда он снова принялся читать про Базена, лакея Арамиса, голос его слегка дрожал. Шерлок теперь уже прижимался носом к месту под правым ухом Джона, где кожа пахла теплыми сливками. Вскоре одного обоняния Шерлоку стало недостаточно, желание прижаться к коже Джона губами становилось нестерпимее с каждым вдохом.
Больше не в силах сопротивляться искушению, он определил самые вкусно пахнущие участки – на полпути между шеей и ухом, чуть ниже волос – и прижался к коже сомкнутыми губами. И снова Джон замолчал, только на этот раз продолжать читать он был не в силах; он откинул голову и немного наклонил ее влево, чтобы дать Шерлоку больше доступа. А Шерлок был счастлив просто водить сжатыми губами по шее Джона, чувствуя тепло, удивительно мягкие и тонкие волосы и мурашки, которые пробегали по коже всякий раз, когда он задевал особенно чувствительные места.
Почувствовав, что проанализировал сомкнутыми губами всю доступную область, Шерлок отстранился, облизал губы, приоткрыл их и так решил продолжить свое исследование. Джон закрыл глаза, выгнул спину, рука, державшая книгу, безвольно упала на пол, опрокинув пустую чайную чашку.
- Шерлок… - прошептал он, а Шерлок ответил только тем, что вцепился в его сюртук и крепче обнял за талию.
Каждый раз, когда губы Шерлока касались его шеи, Джон с шипением втягивал в себя воздух. То, как Джон вздрагивал и пытался поймать каждое прикосновение, яснее ясного намекало Шерлоку, чтобы он не останавливался. Едва Шерлок захватил губами мочку Джона и слегка ее пососал, и Джон снова выгнулся и застонал. Поняв, что сделал, он поспешно зажал рот ладонью, а Шерлок, усмехнувшись, выпустил из губ мочку его уха.
