Да, ему все еще было невероятно, мучительно больно. О чем бы он ни думал, всякий раз где-то в глубине души воскресали мысли о Джоне и его сокровищах, о его синих глазах и нежных руках. Было так больно, что хотелось кричать. Единственным спасением от боли была скука. Скука усыпляла его мозг и притупляла чувства до такой степени, что он просто не мог ни думать, ни чувствовать. То, от чего он всю жизнь стремился убежать, теперь стало наркотиком. Он жаждал скуки и облегчения, что она несла с собой, они были нужны ему, чтобы выжить в череде бесконечно тянущихся дней.
Днем ему было плохо, но еще хуже – ночами. Каждую ночь его терзали сны о Джоне. У снов было два сценария, оба были ужасны и оба постоянно повторялись. В первом сне Гарри Уотсон срывала с Джона маску, Джон кричал Шерлоку, чтобы тот посмотрел на него, увидел, каков он на самом деле, и Шерлок смотрел, а лицо Джона начинало плавиться, как от огня, из ран хлестала кровь. После таких снов Шерлок просыпался страшно испуганный и порой даже с криком. Во втором сне они с Джоном страстно целовались, потираясь друг о друга и гладя нетерпеливо жаждущую прикосновений кожу. Ощущения были просто божественные, но их всегда не хватало, и Шерлок всегда просыпался в поту, задыхаясь, с болезненной эрекцией. Несмотря на это, он чувствовал такую вину, что не мог заставить себя хотя бы рукой облегчить свои муки. Он их заслуживал.
Сначала он думал, что если перестать работать и просто ничего не делать, скука прочно обоснуется в нем, но оказалось, что так всё слишком спокойно и инертно. И от того думать стало тоже слишком легко, а как только он начал думать, боль вернулась. Он пытался ходить по городку и слушать разговоры на плоские темы, на какое-то время этого хватило, мозг оказался завален такой кучей бесполезной информации, что в нем просто не осталось места ни для чего другого. Это очень помогало прийти в чувство, но вскоре и этого стало мало. Ему нужен был кто-то, кто всегда будет рядом, кто постоянно будет разговаривать с ним – его собственный избавитель от скуки. И у Шерлока созрел простой и ясный план, и теперь пришла пора браться за дело.
Шерлок пошел в дом Хуперов, где все семейство праздновало Рождество. Он не сомневался, что Молли примет его предложение, но из уважения к традициям ему нужно было прежде спросить благословения ее отца. Шерлок постучал в дверь и спросил мистера Хупера. Того убедить было нетрудно. Репутация Шерлока была так себе, но мистер Хупер знал, что его дочь с первой встречи сходит с ума по Холмсу. Кроме того, годы Молли утекали, как вода, и отец хотел устроить ее будущее, а уж потом умереть спокойно. Шерлок не богат, но у него есть милый домик и миссис Хадсон, которая постарается превратить его в идеального мужа. Конечно, это была не лучшая партия для Молли, но и далеко не самая худшая.
Молли визжала, прыгала и вопила от радости, когда Шерлок сделал ей предложение. Ее мать была тоже счастлива, для нее таким облегчением было узнать, что дочь не окончит свои дни бедной и одинокой. В доме Хуперов Шерлок не задержался, ему нужно было идти праздновать Рождество со своими, но он обещал прийти через два дня – начать обсуждать подготовку к свадьбе. Шерлоку никогда еще не приходилось планировать свадьбу, но для того, чтобы ум погрузился в спячку, возможностей тут была данаева бочка, и потому он уже горел нетерпением жениться.
И вот, когда Шерлок объявил своим друзьям о помолвке, они сначала не поверили ему, и только потом вспомнили, что он по природе своей вовсе не шутник. Все были ошарашены и уставились на Шерлока широко раскрытыми глазами и разинув рты. Сара первой оправилась от шока; она быстро встала, чтобы обнять Шерлока, за ней то же самое сделали миссис Лейстред и миссис Тернер. Вскоре Шерлока уже обступили плотным кругом, все наперебой его поздравляли. Но, казалось, Грегори, Марта и двое ее арендаторов делали это нехотя. Для всех же остальных помолвка Шерлока знаменовала то, что он продолжает жить дальше, позабыв о своем друге, что он, наконец, возмужал и выбрал взрослую жизнь, и только самые близкие подозревали, что он избрал такой вот по-настоящему ужасный способ справиться со своей болью. Моран и Мориарти, которых сложно было обвести вокруг пальца, при первой же возможности подошли к Шерлоку.
- Шерлок, не делай этого, - почти умоляюще попросил Джим.
- Мы видели тебя, когда ты вернулся из поместья. Ты не сказал нам, что случилось, и это нормально, но мы видели, как тебе было больно. Не надо жениться, если все так, ты не любишь ее, - добавил Себастьян.
- Я прекрасно знаю, что делаю, и это не ваше дело, - сказал Шерлок и повернулся, чтобы уйти, но Себастьян схватил его за плечо.
- Время всё расстановит по своим местам, просто дай ему время, он одумается, - сказал Джим.
- Не одумается. Отпусти меня, - резко сказал Шерлок, но Себастьян не ослабил хватку.
- Шерлок, это серьезно. Это женитьба, а не возмездие. Ты будешь несчастен, ты разобьешь сердце миссис Хадсон, - сказал Себастьян, пристально глядя Шерлоку в глаза.
