Но он не ответил. Его глаза были плотно закрыты. Броня больше не сияла золотом. Грудь была залита кровью. А стук сердца был еле слышен. – Ты обещал, что вместе мы справимся.
По ее лицу потекли слезы.
С огромным усилием ангера подняла руку, потянулась к демону, желая хотя бы напоследок почувствовать тепло его кожи. Ее пальцы коснулись окровавленной щеки. И Элир вдруг откликнулся и слабо застонал.
– Прости меня, – шепот Дианы был еле различим из-за треска бушующего огня. Но демон услышал.
– Тебе не за что просить прощения. Это я не смог тебя защитить. – Его последние слова заглушил грохот обрушившегося рядом потолка. Горящая балка чудом не задела их обоих. Сверху посыпался водопад горящих искр.
– Нет. Это полностью моя вина. – Огонь подобрался совсем близко, облизывая посеревшее безжизненное оперение Дианы. Но она уже не чувствовала боли. – Я сделала неверный выбор. Мне нужно было сказать тебе «нет».
Вокруг, как из тумана, проступала привычная обстановка кухни. Старенькая плита, потертая столешница, шкафы с разной утварью. И не было вокруг огня и палящего жара. Смерть словно отступила на время. Но пережитые эмоции остались. И Диана стояла, вцепившись в край стола побелевшими от напряжения пальцами. Ее тело бил сильнейший озноб, а лицо было мокрое от слез.
Неужели все это ей привиделось?
Внезапно она почувствовала тепло руки у себя на плече и обернулась.
Позади нее стояла Росана и так же беззвучно плакала.
– Я должна была показать, – прошептала провидица. – Я не хочу потерять вас.
Диана кивнула, вытерла непрошеные слезы и обняла девушку.
– Не волнуйся. Ты все правильно сделала. Все будет хорошо.
Когда Росана ушла, ангера опустилась на стул и стала ждать.
Через некоторое время, как и в видении, скрипнула дверь.
– Я безумно соскучился, – услышала неизменные слова Диана.
Однако в этот раз не было сладостного предвкушения, не было жара рвущихся чувств в груди. Осталась лишь горечь долга и печаль от понимания того, что она должна причинить ему боль.
– Ты нужна мне.
И снова она знала, что он скажет это. И опять внутри жгло сожаление.
Последние слова она не позволила ему произнести, опасаясь, что он почувствует ложь и не поверит ей.
– Не надо продолжать, Элир, – Диана холодно посмотрела ему прямо в глаза. – Тебе не стоило возвращаться. Демон неровня ангеру. И пары из нас не выйдет. А то, что произошло вчера – всего лишь мимолетное увлечение, слабость. Мы оба удовлетворили интерес друг к другу. Только и всего.
Говорить жестокие лживые слова, пренебрежительно смотря на того, кто дорог, видеть его удивление, превращающееся в глухую боль, было непередаваемо тяжело. Диана не могла дышать, глядя, как его глаза теряют свет тепла. Она понимала, что сейчас сильно унизила его. И он вряд ли сможет ее простить. Но этого ангера и добивалась.
В ответ Элир не сказал ни слова. Молча развернулся и вышел вон.
– Ты больше не вернешься? – Послышался из-за двери расстроенный голос Росаны.
– Нет, – ответ демона был бесцветен. – Приезжай в гости как соскучишься.
Легкий шелест от взмаха крыльев, и он улетел в ночь. А Диана, закрыв ладонями лицо, сползла на пол, беззвучно вздрагивая от рвущихся наружу рыданий.
Только скорость…
Только бешенный шум ветра в ушах…
Как можно дальше от нее! От ее слов! Жалящих, рвущих, ломающих…
Как можно выше! Туда, где из-за холода невозможно издать ни звука. Потому что безумно хочется кричать.
Как же я ненавижу эту человеческую душу, ненавижу свою слабость, ненавижу чувства, разрывающие меня изнутри!
Радует лишь одно – негодование и обида затмевают боль и разочарование.
Я летел в темноте, совершенно не разбирая дороги. Проклинал свою наивность и глупость.
С чего я решил, что нужен Диане?
Идиот!
Я действительно ей неровня.
В Бездну все!
Я опустился на незнакомом склоне, по колено увязнув в плотном снежном покрове. Вокруг была нетронутая дикая природа.
Куда я залетел?
Судя по сильно разреженному воздуху, высоко.
Одиночество, холод и посеребренные горные вершины на фоне темнеющего неба были словно отражением моего внутреннего состояния. Я лег на спину прямо в снег, закрыл глаза и сосредоточился на своем дыхании. Довольно быстро разум очистился от звенящей в ушах шелухи, внутренний баланс пришел в равновесие, а жалящие ощущения потонули в окутавшей меня пустоте. Гораздо проще жить, когда внутри ничего нет. Но как же сложно отрешиться от всего, что заставляет чувствовать!
В снегу я остывал долго. Ни о чем не думал. Просто наслаждался тишиной: внутренней и внешней. Жаль, что это состояние не может длиться вечно. Не потому, что я не могу поддерживать его продолжительное время. Просто талый, затекающий во все укромные места снег, не особо способствует медитации.
Утром я вернулся в Кострому.
Моя квартира встретила меня тишиной и сумраком зашторенных окон. Я замер посреди гостиной, пытаясь понять, что мне делать дальше. К сожалению, я отвык быть один. В последние три года меня окружали близкие мне люди. И я совершенно забыл, каково это: чувствовать одиночество.
Ничего переживу!
