– Я не собираюсь сообщать о тебе в Комитет. Росана все объяснила и попросила не выдавать тебя. Но я должен понимать, ради чего рискую всем.
Мое раздражение немного поутихло.
– Не жди от меня благодарности! – Я видел свое отражение в расширенных зрачках напуганного мага. Мой вид был чересчур агрессивным. Однако поставить Кима на место было необходимо. – Во-первых, я не просил меня прикрывать! И заруби себе на носу, заниматься самодеятельностью такого рода может быть опасно для твоего здоровья. А во-вторых, до твоего появления здесь все было нормально. Я жил себе спокойно, не привлекая внимание. Мои силы были заблокированы, и я даже был этому рад! Но ведь тебе понадобилось шарахнуть меня отнюдь неслабым заклинанием! – Я отошел от мальчишки, боясь зацепить его электрическими зарядами, которые перетекали по моей броне, вызванные взрывом злости и недовольства. – Твое воздействие спровоцировало неконтролируемое поглощение эфира! Кроме того, ты мог зацепить Росану! Об этом ты не подумал?!
На лице Кима проступило сомнение, и все же он опять не удержался от спора:
– Я никогда бы не навредил Росане! Я бил точно!
Вот упрямец! Спорит! И ведь уже не боится!
То ли я старею. И люди перестали испытывать передо мной исконный страх. Тот, что возникает инстинктивно у жертвы перед приближением хищника. То ли этот Ким бесстрашный баран! И кого-то он мне сильно напоминает.
Я мысленно улыбнулся, вспоминая себя пару десятилетий назад.
– Уже в который раз удивляюсь, чему вас учат в вашем громогласном университете! – Легкое чувство дежавю, как слабый бриз, коснулось меня и тут же исчезло. – Ты не подумал, что я мог выставить щит не на поглощение твоей атаки, какой я и использовал, а на отражение. И твое заклинание срикошетило бы в любого, кого я захотел бы уничтожить!
Ким потупился.
– Рогатый, прекращай поучать мальчика, – вмешалась баба Вера. – На его месте любой маг поступил бы так же. По инструкции обнаруженный демон уничтожается на месте. Любыми средствами. А сообщить о тебе в Комитет он был обязан. И теперь, если выяснится, что он участвует в сокрытии высшего, ему светит реальный тюремный срок. А ты, хам мерзкохарактерный, и сло́ва благодарности ему сказать не можешь!
– Спасибо! – Рявкнул я, а потом повернулся в сторону старой карги. К ней у меня был особый разговор. Я хотел приберечь его на потом, но, кипящая ярость не позволила сдержаться. – А ты, чайка лицемерная, могла бы Росану успокоить! Ведь знала же прекрасно, что со мной все в порядке! Ну, что же ты молчишь? Или уже жалеешь, что я позволил тебе сохранить мне жизнь?!
– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – с каменным лицом прокаркала карга.
– Ну что ж, тогда будем продолжать наше костюмированное представление! – Окончательно сорвался я и вылетел из дома.
Вечернее небо встретило меня яркой россыпью звезд. Но мне было не до них. Меня душила бурная гамма чувств из обиды, сожаления и раскаяния. Я пожалел, что под гнетом эмоций наговорил много лишнего. Хотелось сбежать, забиться куда-нибудь подальше. И я уже собирался позорно улететь, но Росана не позволила. И в который раз стала тем маленьким островком-опорой, в котором я безмерно нуждался. Всегда и везде.
Ее открытость и всепрощение исцеляющим бальзамом проникли в самые глубинные уголочки моей темной сущности, нежные руки обняли, а губы с дрожью прошептали:
– Не улетай. Пожалуйста. Ты мне нужен.
От этих простых слов стало легче. Намного.
Я опустился на скамейку во тьме веранды, притянул стоящую Росану к себе и уткнулся лицом в теплый живот моего маленького ангела-хранителя. Она снова обняла меня, перебирая пальцами мои волосы, изредка касаясь основания рогов и вызывая тем самым дрожь по всему телу.
– При всем желании я не смогу улететь. Я не представляю свою жизнь без тебя. – Даже не глядя на Росану, я понял, что мои слова вызвали улыбку на ее лице. Она чмокнула меня в макушку и засмеялась.
Ее смех был чем-то необыкновенным. Таким родным и завораживающим, вызывающим ответную улыбку и необъяснимую радость. Я смотрел на нее, а мир вокруг мерк. И мне сейчас не нужно было ничего, кроме нежности ее рук и чуткости бесконечно отзывчивой души.
Неожиданно рядом послышался шорох, и мы с ней синхронно повернулись на посторонний звук. Неподалеку стоял Ким и наблюдал за нами. Его лицо было бледным, челюсти с силой сжаты.
– Спокойной ночи, – сухо сказал он. Дрожь в голосе парня выдала его сильное волнение.
Быстрым шагом он направился к калитке, но я опередил его и встал на пути, преграждая дорогу.
– Тебе ведь нравится Росана? – Задал я бесцеремонный и, возможно, несвоевременный вопрос.
– Это не твое дело!
– Как раз мое! Она для меня все! За нее я, не задумываясь, отдам жизнь, убью любого, кто причинит ей вред. И плевать на последствия! Я хочу, чтобы она была счастлива. Поэтому я должен знать, что готов сделать ты ради нее.
Я видел удивление Кима, а потом последовал его ответ:
– Все. Абсолютно все.
