– Штурм! – страшно закричал Дрэйд. – Они начали штурм! Комендант пошел на приступ!
Все тревожно сгрудились, прислушиваясь к далекому гулу и вглядываясь в переливающиеся внутренним светом облака.
– Последняя битва за Аргейзе, – прошептал Кунц, и Андрей, находившийся рядом, хорошо его слышал. – Если Крон выдержит атаку Коменданта, Аргейзе вновь перейдет под власть Адранта… По условиям договора…
– Понятно, почему нет спасательного корабля, – сказал Сарус. – Им не до этого. Им теперь надо отбиваться любой ценой.
Начавшаяся битва переместила Андрея в воспоминания Командора. Он вспомнил, как Командор готовил укрепления Крона, как инспектировал ракетные шахты, ангары с перехватчиками десантных ботов, рассеянные в великом множестве вокруг заводов установки ближнего огня. Не так-то просто придется Коменданту, решившемуся силами одного своего флота захватить Разрушитель, совсем не просто. Но видимо, он не нашел другого выхода, решил, что нельзя медлить. А может быть, он посчитал, что лучше уничтожить Разрушитель еще на верфи, руками самого Адранта, который ликвидирует его, опасаясь захвата. А уж потом сотрет Комендант все следы своей неудавшейся интриги с этой злосчастной планеты.
Ярость охватила Андрея, он чувствовал сейчас какое-то кровное родство с Командором и в этот миг отчаянно желал Адранту победы.
– А вот и десант, – крикнул Дрэйд, не забывший наблюдать и за окрестностями.
И действительно, далеко в сгущающейся мгле, там, где стояла "Тень", опускались огни летательного аппарата.
– Может, это спасатели? – спросил Кунц.
Но Дрэйд лишь мрачно помахал прибором ночного видения.
– Уходим под защиту валунов? – тревожно спросил Андрей, забывший о своей руководящей роли.
– Десантников много, а на быструю помощь рассчитывать нельзя. Вычислить, что мы прячемся здесь, не составит труда. Еще до утра они прочешут все подножие горы, включая эти валуны, – сказал Дрэйд. – Кроме того, ночью станет очень холодно, слишком холодно, мы замерзнем, прячась в камнях. Принимать же бой бессмысленно. Лучше искать проход через скалы.
– Тогда уж лучше просто спать в тепловой палатке, – вполголоса пожаловался Ор-Крас Сарусу. – Утром они просто перелетят через скалы и возьмут нас на равнине. Там негде спрятаться, мы будем как на ладони. Сейчас нас хотя бы скрывают глушители жизненной активности на комбинезонах, сканером нас не засечь. А днем на открытой местности нас будет просто видно.
Небо ревело и полыхало. И под этими грозовыми сполохами от севшего на поверхность планеты вражеского десантного корабля отделилась вереница маленьких огоньков и направилась в сторону скал. Эта змейка росла, приближаясь быстро и уверенно: очевидно, десантники передвигались не на ногах.
"Лабиринт подкаменного пространства для десантников не более чем тренажер на выживаемость, и делать засаду в валунах бессмысленно, – подумал Андрей. – Значит, надо уходить. Оттянуть момент встречи с преследователями в расчете на подмогу".
– Мы пойдем вдоль гряды, по подножию, и будем искать место, где скалы можно преодолеть, – объявил Андрей. – По крайней мере, так мы выиграем время. В движении не замерзнем. Возможно, к утру помощь все-таки придет, если этой ночью атака на Крон будет отбита. Все вещи мы оставим, за исключением оружия и воды. Как бы там ни сложилось, вероятность того, что мы проведем на открытой поверхности и вторую ночь, невелика.
– Я останусь здесь, Командор, – сказал Дрэйд. – Я задержу их. Только это даст возможность оторваться от десантников на сколь-нибудь приличное расстояние.
Андрей внимательно вгляделся в серьезное, каменное лицо Дрэйда.
"Как же так, – с недоумением подумал он, – как же так… А ведь для меня это игра. Опасная, но все равно игра. А этот человек погибнет наверняка".
– Как ты задержишь их, Дрэйд? Что ты сможешь сделать? – не удержался Андрей.
– Десантники не спешат, когда впереди смерть. Когда впереди смерть, они пробираются вперед медленно и осторожно, – ответил Дрэйд. – А вам это и надо. Я поставлю мины, ловушки, обозначу свое присутствие огнем, но не здесь, а в стороне. И буду уводить их вдоль гряды, но в другую сторону.
– А потом? Рано или поздно они сожмут челюсти, – тихо сказал Андрей.
– А по-другому никому не уйти. Для меня ночь будет горячая. А вот вам надо будет подготовиться к пытке холодом.
У Андрея в груди что-то сжалось, краска бросилась ему в лицо, уже и так порозовевшее от мороза. Он хотел было сказать что-то благодарное и проникновенное, но не смог ничего подобрать из своего не предназначенного для таких случаев словарного запаса. Он даже пытался вспомнить какие-нибудь фильмы или книги, ведь столько раз в этих фильмах и книгах отважные герои оставались, чтобы прикрыть отступление, и каждый раз командир наверняка говорил что-то важное и проникновенное. Но Андрей ничего не вспомнил. Может быть, нет таких слов. Может быть, когда дело касается смерти, слова перестают иметь значение.
