Итак, я рос в святилище тех, кого сейчас называют друидами. Но это были воплощения духов деревьев. Предчувствуя свою гибель от рук человека, деревья начали воплощаться, чтобы влить свое сознание в психосферу людей. Это знание древних деревьев находит только тех, кто знает, кто он. Деревья выполняют свою миссию. Живых они обеспечивают воздухом, ну а мертвым они дают еще больше или забирают. И сейчас, в этом своем воплощении, я почти человек и должен постигнуть и передать эту тайну другим. Мне нужно это знание. Мне необходима свобода, которую это знание дает. Это мой путь наверх, по лестнице, которая стоит на фундаменте мироздания, пронизывая центры всех миров. А сейчас я просто человек, который был когда-то богом.
И я учился. Сначала личному восприятию символов. Затем их пониманию. Их источник был другим, нежели в моей прошлой жизни.
Первый урок я получил, когда в святилище пришла женщина, ее сын пил и в моменты опьянения вел себя, как зверь. Его звали Ксан, а имя по отцу у него было Афф, что значит «обезьяна». Когда один из духов подошел к женщине, я понял, что значит видеть. Его внутреннее зрение было моим внутренним зрением. Я увидел элефанта, вернее, я увидел, как он раздваивается – и его две зеркально расположенные части двигаются в противоположных друг от друга направлениях.
– Твой сын по своей первичной животной сущности – слон. И эта внутренняя сущность подавлена именем его отца. Слон не хочет и не может быть обезьяной. Когда твой сын пьет, слон освобождается. Дай ему новое имя, пусть это будет имя Райз: Великан. Или позже он кого-нибудь убьет, – прозвучал голос одного из друидов.
Женщина молча поклонилась, положила мешочек с благовониями на алтарь и, как тень, покинула пещеру.
И второй урок я получил, когда в святилище появилась женщина, ее звали Эла. Она просила за дочь. У Элы, как и у дочери, нищая и наполненная невзгодами жизнь, но, несмотря на это, ее дочь одного за другим рожает пятерых детей, умственное и физическое развитие которых ослабевало к каждому последующему ребенку.
На этот раз состояние видения пришло иначе. Мне дали больше самостоятельности. Лента причин и следствий разворачивалась передо мной посредством череды символов, понимание которых приходило сразу или чуть позже.
В первую очередь помощь нужна была самой Эле. Женщины ее рода имели привычку достигать желаемых целей с помощью магии. В этом случае основным желанием были мужчины. Это было время, когда мужчины были воинами и их всегда не хватало. Постепенно ко мне приходило понимание родовой кармы. Все началось с прабабки Элы, когда она влюбилась. Сильное желание иметь на привязи живую душу охватило женщину, но она была не властна над чужой судьбой. Для этого требовались силы, превышающие ее личные возможности, а магия была проста и доступна. И тут я начал видеть пересекающиеся потоки ее прошлого и будущего. Я видел, как энергия не рожденных ее рода начинала течь вспять, клубком сворачиваясь у нее в животе, на уровне матки. Я видел других женщин ее рода, с которыми происходило подобное. А затем два пространства смешались в одно, и передо мной стали вспыхивать моменты смертей этих женщин. Их души как бы рвались пополам, а потом опять соединялись, но уже в темном астральном пространстве Земли, которое я так хорошо помнил. Душа, привязанная к умершей оболочке прочными связями телесных желаний, не могла уйти в следующее воплощение, удерживая при этом и энергию не рожденных душ, позаимствованную когда-то. Душа попадала в плен к мертвым, в мир корней, плесени и разложения. Я видел эту пустоту, которая прерывала течение родовой реки. Нарушался закон, согласно которому душа умершего уходит дальше, оставляя живым свою родовую энергию, чтобы она текла из поколения в поколение и наполняла род жизненной силой. И пустота страшна вдвойне, когда душа не только не передает свою, но и удерживает силу не рожденных потомков.
Эла стояла, словно в ожидании приговора, а перед ее глазами проносились видения из ее жизни. Безответственные, предающие, делающие больно мужчины, которые уходили, оставляя с целой кучей больных, суицидных, как ее старший сын, или недоразвитых, как у младшей дочери, детей. Теперь они предстали перед ней совсем в другом свете. Они, как призраки прошлого, вставали перед глазами и требовали отпустить их.
Сухой, как шелест листьев, голос вывел Элу из забытья: – Наши кроны дают вам жизнь, а наши корни поедают ваши тела, и не наша вина, что ваши души после этого остаются в плену, а ваши дети рождаются калеками. Но мы тебе поможем. Благодаря тебе Один многое сможет понять.
– Как зовут последнего ребенка твоей дочери?
– Хофнунг, – ответила Эла.
