Тебе же не надо усилий, чтобы воздвигнуть непреодолимую стену для нас, даже обеих. До Ахельцеса нам еще тяжелее достучаться, чем до тебя. Но это единственный псионик, которого ты встретила не в Баэндаре. Он лишь на одну или две ступеней выше. Ты сможешь пробиться к нему. А он сможет к главе Гильдии. Сам или с помощью своих влиятельных коллег.
Я вздохнул. Что-то очень сложно все получалось. Повернулся к Марго, чувствуя ее взгляд.
— Хорошо, я попробую. — Она поднялась, направляясь к выходу.
— Они не отпустят тебя с душой Императора. — Тихо сказала Тайрен.
Марго на секунду замерла, не оборачиваясь, и вышла из каюты.
Я не рассказал дайверам всего, что происходило вокруг нас на самом деле. Слишком долго и не нужно это было. Зачем кому-то знать о заморочках этого мира, если они действительно могли вскоре покинуть его? А зачем кому-то знать, если он мог не дожить до утра? Я рассказал лишь то, что могло оправдать нашу незапланированную стоянку в двух днях пути от Зальцестера.
Марго не появилась ни к обеду, ни к ужину. Все косо смотрели на меня. Влад благоразумно не отпускал шуточки при мне, но версию того, что я убил ее и сбросил за борт, прозвучать успела. На следующий день повторилось то же самое.
Ангелы носили ей поесть, Марго не выходила к нам.
Я постучал в дверь ее каюты. Вошел, услышав «да».
— Ты нормально себя чувствуешь? Все волнуются.
— Только не говори, что они выбрали тебя парламентером. — Усмехнулась она криво.
— У меня мозг взрывается…
— Не получается? — Огорчился я.
Она отрицательно покачала головой.
— У нас есть еще время?
Она посмотрела на меня, будто я спрашивал ее о конце света.
— Ну, ты же как-то чувствуешь их… Знаешь кто там. Нет?
— Ну, так они уже знают, что я знаю! Десять раз успели закрыться.
— А… — Огорчился я, опускаясь на ее кровать и обхватывая голову руками. — Ну, хорошо, потренируйся на ангелах сначала. На тех псиониках, с которыми познакомилась в Баэндаре. Не обязательно же им что-то конкретное говорить?
— Я уже ничего не могу. Голова раскалывается. Поспать надо. — Вздохнула она, вставая и отворачиваясь.
— Ну, поспи. Чего себя насиловать. Самое худшее, что может произойти — это наша смерть.
Она нервно засмеялась.
— Самое худшее — остаться в этом мире.
— Ах, ну да. Могилка зарастет… — Съязвил я. Марго резко развернулась.
— Убирайся.
Я вышел, тихо прикрывая дверь. Только это танго на мозолях друг друга нам и оставалось.
Зашел к себе в каюту. Ангелы вздрогнули, прервав разговор. И чего им в своей каюте не сидится? Взглянули на меня и направились мимо, не сказав ни слова.
Карел легонько задела меня плечом. Я вытянулся на постели, задумавшись о том, что будет, если для Марго, действительно, окажется невозможным покинуть этот мир.
Забудет ли она свою мертвую любовь, чтобы быть со мной? Или же я опротивел ей настолько, что мне уже ничем не помочь?..
Черт, ну она же хочет меня! Что же за блядская натура живет в ней?
Я повернулся на бок, желая уснуть, но так и проворочался до ночи, копаясь в мыслях и воспоминаниях.
Привычно проснувшись затемно, я укутался в плащ и поднялся на палубу.
Удивительная, совершенно не свойственная мне привычка, приобретенная в этом мире, не всегда так уж радовала меня. Во-первых, я не всегда высыпался. А во-вторых, что было делать все то время, пока остальные посапывают, просматривая сладкие сны?
Широко расставив ноги для лучшей устойчивости, я смотрел на фиолетовые облака, рваными лохмотьями плававшие в розовом предрассветном небе. Будет ветрено, подумал я, вздыхая.
— Как же холодно… — На палубу вылезла Катя, и я обмер от удивления.
— Ты чего не спишь? — Спросил я у нее, кутающейся в плед.
— Да, я уже на всю оставшуюся жизнь отоспалась. Мы вчера рано легли…
— Тим тоже встал?
— Все уже встали. Только Марго нет. Что с ней?
— Она пытается достучаться до Ахельцеса. Мысленно. — Признался я ей.
— Красиво как… — Вдохнула она, останавливая взгляд на предрассветном небе. Я повернулся, ожидая момент, когда солнце прорежет водную гладь, прокладывая дорожку от горизонта и до самой глубины моей души.
Тикали секунды, морозя ноги и нос. А потом горизонт засветился тысячей лучей и выплыл краешек оранжевого светила. Я замер, забывая дышать. Так приятно было делить этот момент хоть с кем-то, словно делиться величайшей радостью. Я повернулся к Катьке, благодарный, что она сегодня нечаянно заменила Артура и я встретил рассвет в ее замечательной компании.
— Что это? — Вытянула она руку к солнцу, и я вздрогнул. Этот ее вопрос никогда не предвещал ничего хорошего.
— Птица там? Что еще может быть?
— Ну да, птица. — Подтвердила она, вглядываясь в горизонт. — Если она сядет на палубу, то мы потонем…
