Шай — Воссоздатель. Иностранка, которая может создать полную копию любого предмета, восстановив при помощи своих магических умений его историю. Несмотря на то, что она приговорена к смерти за попытку выкрасть скипетр императора, ей предоставляется возможность спасти свою жизнь. И хотя таланты Шай отвратительны её тюремщикам, они доверяют ей создание новой души для их правителя. Повесть Душа императора лауреат премии Хьюго (Hugo Award) 2013 года и номинант Всемирной премии фентези (World Fantasy Award) 2013 года.
Я чрезвычайно горд этой новеллой.
Полагаю, на сегодняшний день это моё лучшее произведение в жанре рассказов и повестей, а также одна из лучших работ среди написанного мною.
Книга читается скорее как повесть, чем как большой рассказ, и в ней отражается всё то, что обычно содержится в моих многостраничных произведениях, — великолепный магический мир и сложные персонажи.
Так о чём же «Душа императора»?
Действие происходит в том же мире, что и роман «Город богов» из цикла «Элантрис», но немного в другом регионе. Книги практически не связаны.
Не обязательно читать сначала «Город богов», можно сразу браться за данную книгу. (С другой стороны, если вам знакомо содержание романа, то вы наверняка заметите некоторые забавные связи между магическими мирами.) «Душа императора» — история о девушке по имени Шай, воровке и Воссоздателе. Она умеет переделывать прошлое вещей, тем самым меняя их настоящее.
Мы встречаем её в тюрьме в ожидании казни. Однако вместо того, чтобы казнить, ей делают предложение… На императора было совершенно покушение, во время которого его сильно ранили в голову, от чего он стал умственно недееспособным. Его приближённые скрыли это от всех и предложили Шай в обмен на её жизнь создать копию души императора, надеясь преподнести миру всё так, как будто нападения не было.
Я никогда не любил придумывать аннотации для своих книг. Мне больше нравится, когда они как отдельные произведения, вплетены в общий текст повествования. Поэтому на этом месте описание я заканчиваю, и лишь отмечу, что мне очень нравится данная история. Это, пожалуй, одно из моих лучших произведений.
Если вам понравились мои предыдущие работы, надеюсь, вы сможете полюбить и эту повесть.
Гаотона осторожно, будто изучая, провёл пальцами по толстому холсту. Картина была просто великолепна, наверное, в числе лучших работ из того, что он когда-либо видел; утончённое произведение искусства. Но, увы, подделка.
— Как же она опасна… очень опасна, — прошипел кто-то за спиной. — А её ремесло — сплошное кощунство и колдовство.
Гаотона слегка наклонил полотнище для лучшей видимости, чтобы падал свет очага, и прищурился.
Гаотона теперь стар, и его зрение уже не то, что было в молодости.
Никогда бы не подумал, что эта работа — фальшивка. Цветок слегка не там — едва заметно. А луна лишь на какую-то малость ниже, чем в оригинале. Лучшие мастера тщательно работали над картиной — целыми днями искали малейшие неточности.
— Она — одна из лучших среди всех ныне живущих Воссоздателей, — раздался голос арбитра, соратника Гаотоны. Арбитры — высшие и наиболее влиятельные чины империи. — У неё огромнейшая репутация и большая слава. Я считаю, что её нужно казнить другим в назидание.
— Нет, — возразила Фрава, верховный арбитр и предводитель. — Её таланты необходимо использовать. Для нашего спасения.
— Да, именно так, — продолжала Фрава. — Она воровка и ведьма. Но я в состоянии уследить за ней. И с её помощью можно благополучно вылезти оттуда, куда мы все вместе с вами угодили.
Среди остальных пробежал тихий ропот, выражавший протест и опасения.
Арбитры обсуждали девушку по имени Ван ШайЛу. И она не просто какой-то мошенник с улицы…
У неё был дар, дар менять материю самой реальности, саму её сущность. Что невольно приводило к другому вопросу. Зачем ей всё это: рисование, картины. С таким, можно сказать, неземным талантом, браться за кисть — просто скучно и бессмысленно.
Вопросы, вопросы… Гаотона обвёл присутствующих взглядом, сидя немного поодаль, у камина.
Арбитры заговорщически склонились над столом Фравы. Они были одеты в яркие длинные робы, которые сейчас, в свете огня, переливались.
— Фрава права, — сказал Гаотона.
Они резко обернулись в его сторону. Тяжёлые лица, хмурые… и явно недовольные его словами. Но то, как они стояли, это напряжение, полностью выдавало их.
Былой авторитет Гаотоны всё ещё ощущался.