Я тяжело вздохнула. Часть меня очень не хотела этого разговора, а другая требовала наконец избавиться от неизвестности, мучившей несколько недель. И, словно мне не хватало душевных терзаний, дико не хотелось уходить с улицы. Погода давно клонилась к зимней, но вечер выдался безветренный и приятный. Я бы с удовольствием побродила по улицам вместо того, чтобы сидеть в ресторации среди всего этого бомонда.
– Что хочешь съесть? Предлагаю попробовать что-нибудь местное.
– Я не голодна, спасибо. Выбирайте на свой вкус.
– Коралина, опекать – это значит и кормить тоже. Ты плохо ешь. Надо восстанавливать силы.
– У меня вообще нет никаких тайн?
– Нужно что-нибудь съесть. Это опекунский указ.
– Я не слишком подходяще одета для ресторана.
– Во Флеймгорде тысячи мест, где можно поужинать. Мы найдем то, в котором ты не будешь выделяться.
Вместо ответа я равнодушно пожала плечами.
– Ну а что ты предлагаешь? Куда хочешь пойти?
– Я бы хотела побыть на улице.
– Все террасы закрыты. Слишком холодно для столиков на свежем воздухе. – Кейман задумчиво посмотрел на меня и вздохнул. – Мы можем пойти в парк. Но только если ты согласишься взять что-нибудь с собой и там поесть.
– Было бы здорово.
Вот так мы оказались возле небольшой палатки с уличной едой. У меня даже пробудился аппетит от запахов из нее. Здесь подавали пышные лепешки, начиненные всякими разностями: мясом, рыбой, овощами, сыром и грибами. Можно было выбрать сразу все, получив огромную лепешку, завернутую в лист пергамента, или придумать какое-нибудь блюдо на свой вкус.
Подумав, я решила, что лепешка с овощами и сыром определенно есть в списке того, что я бы с удовольствием съела. К каждой лепешке подавали небольшой стаканчик с горячим напитком – чаем, кофе или теплым морсом.
Кейман остался ждать ужин, а я отошла чуть в сторону, чтобы пропустить шумную семью с кучей детей рассмотреть меню. И вдруг поняла, что мы стоим совсем рядом с улицей, на которой мы с Рианой Браунвинг покупали книги. Кажется, прошла целая вечность! А ведь не больше двух месяцев.
– Сто лет не ел на улице. Хочется верить, я еще не слишком стар для этого. Но пахнет вкусно. Держи… Эй, Коралина? Ты в порядке?
Я неотрывно смотрела на крыльцо знакомого магазинчика, ежась от воспоминаний, теперь поданных под совершенно другим углом.
– Здесь мы впервые встретились с Гидеоном. Он назвал мое имя, а Риана быстро меня увела.
– Да, он уволился тогда. Это связали со взрывом в шахте Дома Огня. Многие, рискнув жизнью, переосмысливают цели и планы. Но, похоже, Гидеон передумал возвращаться уже после того, как встретил тебя.
– Что с ним сейчас?
– Пока что в тюрьме. Идет расследование.
– Его же не отпустят?
Я бы не пережила еще одну встречу с ним.
– Нет, после того, что он сделал, ни за что. По крайней мере, пока не убедятся, что он не представляет угрозы.
– Не то чтобы я успокоилась.
– Все это очень сложно.
Я взяла горячую лепешку, и лишь откусив немного, поняла, что ужасно голодна! И что ароматный поджаристый хлеб, приправленные пряным соусом овощи и расплавившийся сыр – самое вкусное, что я ела за последнее время! Просто невероятно!
Кейман с явным удовлетворением посмотрел на то, как я ем.
Мы спустились вниз, к парку у реки, и расположились на скрытой от посторонних глаз скамейке. Использовав несколько огненных крупиц, Кейман накрыл ее теплым куполом, и внутри стало совсем уютно.
– А Одри? Как она?
– В порядке. С ней уже поговорили. Мы единодушно решили, что она не представляет угрозы, но отдел расследований настаивает на временном заключении до суда. Нам предстоит долго во всем разбираться. Но, думаю, у меня получится выцарапать ее оттуда. Одри нуждается в помощи не меньше вас с Дарком.
Я ела медленно, не столько наслаждаясь ужином, сколько понимая, что, когда он закончится, придется задавать вопросы, к ответам на которые я не готова. А ведь так ждала вечера и встречи! Наивная дурочка.
Похоже, Кейман хорошо понимал мои метания, потому что начал сам.
– Давай с самого начала. Меня зовут Кейман Крост. Когда-то давно я основал Школу темных. Настоящую школу, разумеется. Частную, для детей, чья магия не поддается контролю. Долгое время их отправляли в закрытые школы, которые откровенно калечили. Я стал искать способ помочь хотя бы некоторым. Деллин была моей ученицей. Во время войны Школу Темных разрушили, и я не стал ее восстанавливать, передав все наработки коллегам, в том числе Деллин. Я решил, что имею право уехать, завести семью и забыть о Штормхолде на некоторое время.
Открыв рот, я забыла, что до этого была занята едой, и беззастенчиво рассматривала Кеймана. Хм, об имени он не солгал. Уже в текущих обстоятельствах неплохо.
– Что такое?
– Если Школу темных разрушили во время войны… Вы что, основали ее в семь лет?
– Мы… м-м-м… дойдем до этого. Мне немного больше тридцати.
– Немного? Лет на… двадцать?
– На пару тысяч. Просто я слежу за питанием и делаю зарядку.
Я рассмеялась, представив Кеймана в старинном костюме из кружева и блестящих тканей, который однажды видела в учебнике истории.
– Интересная реакция.
– Вы ведь шутите?
– Ну как тебе сказать…
