мы с пацанами играем в «четвертачки» с двойными стопками водки, и я побеждаю. под победой я подразумеваю, что я не из пацанов, но почти что не хуже. под этим почти что я подразумеваю, что я девчонка, и я пьяна. всякий раз, когда промахиваюсь мимо стопки, джонни выпадает метнуть четвертачок мне по костяшкам, и теперь костяшки у меня кровоточат мне на бедра, но всякий раз, когда попадаю в стопку, мне достается опрокинуть в себя полную глотку выпивки. я шарахаю стаканчиком, пока он сбоку не трескается, и теперь игра на то, кто по-прежнему осмелится из него пить, кто рискнет осколками в животе, кто порежет себе нутро ради пачки «ньюпортов», и дело даже не в том, что мне хочется сигарет, я просто не боюсь крови, что также свойственно девчонкам. но быть единственной девчонкой означает, что нужно заставить себя проигрывать, когда слишком много выиграешь, поэтому монета отлетает у меня рикошетом от кромки стопки, и я позволяю джонни раскроить меня. через тридцать минут джонни выволакивает меня из ванной за запястья, и я слышу, как он говорит что-то про кровь на ковре, о пьяной девчонке в доме, от которой повсюду пятна, и я думаю, это должно означать, что я чемпионка по «четвертачкам». джонни такой парень, кто спит с пистолетом, не с женщинами. но именно джонни всегда приглашает меня поиграть в четвертачки, и мне иногда интересно, не вот так ли джонни ебется. как, может, он из тех людей, кто кричит, лишь когда под водой, или дает мне ощутить, до чего сильные у него пальцы, на самом деле меня не касаясь. может, именно поэтому все мы здесь, даже мальчишки, чтобы джонни держал нас, как зарешеченное окно. один день в неделю я работаю двойную и в этот день не отвечаю на звонок джонни. под одним днем в неделю я подразумеваю, что к нему вламываются два мужика и застреливают джонни в висок за две тысячи колес, а я соскабливаю в мусорку пасту с тарелки какого-то предпринимателя. при случае я расскажу вам, почему не пошла на поминки. наверное, я на самом-то деле никогда не знала джонни таким. под таким я подразумеваю трезвого или в церкви. когда говорю, что не пошла на поминки, я подразумеваю, что проезжала мимо его дома каждый день два года подряд, и знак «продается» так и не сняли, как будто дом всегда будет джоннин, будто, может, весь город знал, что там случилось. будто, может, не получается вывести кровь.
