Зеленые сгустки полезли из костей, подбираясь к сердцам детей, они становились белыми. Дух просачивался через грудь детей и спускался в животы. Девочка, что держала левую руку гона вдохнула, еще минуту назад она хрипела. За последние два года она привыкла задыхаться. Теперь же она хватала воздух, словно боялась, что он закончится. Еще пара детей потрогали виски, прошли головные боли, слепота, и все напасти, что преследовали их с рождения.
За стеной послышался топот.
Рюга попыталась шагнуть дальше, руки, облепившие ее, не хотели отпускать. Гонкай еще раз оглядела всех с улыбкой.
Дети будто поняли, чего она хочет без слов.
Пальцы разжались.
Когда она вышла, у выхода стоял Сайф, в его когтистых лапах, как студень трясся Сомах.
— Вы… Не убивайте! Я НЕ ХОТЕЛ! — начал визжать мужик.
Рюга подошла вплотную.
— Ма-ма-МАМОЧКИ-И-и-и!
— Чего орешь? — спросила гонкай, скаля зубы с острыми клычками, — я больше не злюсь на тебя.
Сомах похлопал глазами, подергал усами, замямлил:
— П-правда, спасибо, спасибо!
— Но ты окажешь мне услугу, — Рюга сформировала костяную руку с него размером.
— К-какую? — не отводя глаз от демонических сплетений, спросил Сомах.
— Покажешь дорогу.
Сайф передал Рюге сумку с припасами.
— Вернусь через три дня. — Она схватила трясущегося Сомаха, как сокол крысу. — Будьте готовы.
Фарнис положил руку на грудь и поклонился.
(День спустя)
Рюга мчалась до обеда. На полном скелете размером с дом она неслась в несколько раз быстрее кута. Гон держала Сомаха в руках, прижав к костяной груди. Она старалась не трясти его слишком сильно. Поначалу толстяк дергался, выл и молился. Но понемногу привык.
— Там же обвал! — прокричал Сомах, выпучив глаза на стометровый разлом.
— А то!
— МЫ РАЗОБЬЕМСЯ!
Толстяк потерял сознание, не столько от страха, сколько от рывка, который встряхнул голову, будто его огрели дубиной, на которую намотали подушки. Рюге такие прыжки тоже давались тяжело, но дух Махабира сглаживал и боль, и головокружение.
Пролетев на двадцать метров дальше нужного, Рюга остановилась, уменьшила скелет. Бодрая одышка и счастливое лицо девушки заворожили Сомаха, но рычать он не перестал.
Рюга нарыла флягу с водой, сделал глоток и передала ее толстяку. Тот отпил, снова вырвал.
— Тебе нужно туда… — Сомах дрожащей рукой указал на юго-восток, и еле слышно промямлил. — Отпусти меня.
— Нет уж, ты пойдешь со мной до самого кладбища, толстяк.
— Н-но зачем тебе туда?
— Хочу кое с кем повидаться.
Рюга сложила ладони в пасть червя и с ребячьей улыбкой послала его в лицо Сомаха, перебирая пальцами. Тот скукожился, будто она кинула в него паука.
— В путь! — Девушка вдохнула поглубже, схватила проводника и снова побежала на демоническом скелете.
К ночи Рюга вконец запыхалась. Она остановилась у гигантского валуна.
Улыбка не слезала с лица девушки уже вторую неделю, а теперь она и вовсе упала на песок с лицом счастливого котяры, который обожрался всего самого вкусного.
Сомах на дрожащих ногах пошел за скалу.
Рюга развернулась звездочкой и уставилась в небо.
— Скажи… я смотрю на них. — Гон сглотнула. — Они как ты, да?
— «Да» — отозвался детский голос.
— И сколько их?
— «Не счесть и одновременно лишь один».
— Почему с ними не ушел, ведь мог же?
— «Хотел задержаться».
— Ха… Ха-ха-ха. У тебя получилось.
Рюга встала, подошла к скале. Крикнула.
— Эй, толстяк, долго ты там?
— Уже иду!
Сомах выбежал с полуспущенными штанами.
— Отойди-ка.
Рюга рассекла скалу размером с дом, раздвинула ее. Костяными ладонями она зачерпнула песок, сжала его так, что он зазвенел и высыпала в расщелину.
Девушка проделала это несколько раз, и присыпала все сверху парой великанских жменей.
— Будешь спать там.
Сомах покорно помотал головой, зашел в расщелину. Вскоре он почувствовал жар от земли и на контрасте с холодным ветром вспотел.
Вдалеке шумела буря. Красная рыбина подсвечивала пустыню. — «Не дерется тут… Заманивает» — подумала Рюга.
— «Он хочет завладеть тобой».
— Зачем?
— «Чтобы жить».
Гон заржала до коликов в животе, через минуту успокоилась до легкого хохота.
— «Почему смеешься?» — спросил Махабир. Рюга больше не показывала ему свои мысли, научилась скрывать их.
— Ну, ха-ха… А-а-а… Старик в теле девки возвращается в Холмы, скажет ли ему кто-будь, что он похорошел?! — Гон снова захохотала.
— «Не боишься?»
— Я боюсь только перед самой дракой, а после первого удара уже не страшно. — Рюга повела ухом на звук шагов.
— П-простите, — раздался голос позади.
Сомах подошел, взглядом попросил сесть. На пару мгновений он застыл очарованный красотой девушки, почувствовал это уже давно, но теперь осознал — рядом с ней он чувствует,
— Чего тебе?
— А!.. А с кем вы разговариваете?
— Чего на вы, дурень?
— Я э-э-эм… — Сомах сел в молящуюся позу и прокричал. — Прошу простить меня.
— На кой тебе мое прощение, да и за что?
— Но как же, я парня погубил… — Сомах сглотнул, выдохнул. — Полюбились вы ему, говорил, что жениться хочет, говорил, что хотел отправиться с вами в ваши края.
Улыбка сошла с лица девушки, а по щеке пролилась звенящая от духа слеза.
