Душа Махабира полностью

Парень сначала отправился в свою лачугу, которую еле смог снять за кучу Имперских золотых. В этом городе монеты никто не принимал, а золото было таким же металлом, как и все остальные. Миф о том, что оно везде имеет вес, в Махабире не работал, — «Где же Михиль? нужно поискать его». — подумал Фин и быстрым шагом сменил маршрут к месту ночной драки.

«Он схватил его, когда Рюга выбежала отсюда…» — Фин пытался воссоздать то, как произошла стычка между грандиром и гоном, но все без толку. Трое камнелюдов чинили разрушенную лачугу, замазывая стены свежезамешанной прелой грязью. А желтые блоки, судя по всему, они взяли, разобрав другой заброшенный дом.

Фин услышал тонкий, хорошо знакомый писк, повернулся и пошел в соседний переулок. — «Этот ребенок остановил того грандира…» — Фин наблюдал, как дракончик ползал по песчаным плечам девочки, отчего та, утробным голосом, хохотала.

Михиль заметил хозяина, прижался для толчка, трепетно поклацал крохотным клювом и хромая полетел к Фину навстречу. Приземлился на плече и еще раз пропищал, высунул язык и начал сопеть как задыхающийся мопс.

— Рад, что с тобой все хорошо Михиль, я переживал, что тебя раздавили, — сказал парень и погладил питомца по перьям на шее, и скорчился от щекотки, когда тот полез по рукам. Фин поглядел на него поближе, увидел, что у зверька поврежденное крыло, — пойдем домой.

Он было повернулся, но заметил, что песчаная девочка грустно смотрит на них.

— У тебя нет друзей?

— Ну… папа.

— Расскажешь, что произошло вчера ночью?

— Ну… тетя с красными волосами, красивая, и она со мной… а потом…

— Почему ты остановила своего отца? — Фин присел рядом с девочкой, так они были на одном уровне, — «Ей лет шесть…» — подумал он.

— Ну, папа работает у того Халида, но он злой, он меня пинал а, а красная тетя его пинала, — она перестала смотреть в пол и потянулась к дракончику, — а потом мы гуляли вместе.

— Мы, кажется, встречались с тобой? — Фин старался выглядеть и говорить максимально дружелюбно, что было несложно, учитывая его детскую внешность.

— Угу, я видела вас много раз у, у камня, я и красную тетю туда привела, — снова начав играться с дракончиком, она добавила, — я рада, что папа остановился, он сильный.

— Да, похоже, что так, а где твоя мама?

— Я не знаю, папа говорит, что это произошло, когда мы, когда мы уехали из Нактура. Там она пропала… Вот.

— Тебе он нравится? — Фин указал на дракончика.

— Очень! А м-можно я с вами погуляю?

— Да, мы можем пойти и полечить Михиля вместе, — предложил Финланд, песчаная девочка засияла в улыбке, показав черные, каменные зубы.

Хазем сидел на подушке, в разломанном пыльном доме, напротив него стоял грандир, который сливался с интерьером. Лишь благодаря тусклым лучам из дырявой крыши камнелюда можно было заметить.

— Они не выпустят его, — промолвил песочный мужчина голосом похожим на обвал в горах, — Это же Накту, их обвинили — это значит смерть.

— Я видел Красный волос и юношу с белым рогом, они будут в столице, — сказал Хазем, не открывая глаз.

— Ты всегда был точен, но отличаешь ли ты сон от пророчества?

— Да, — торговец открыл глаза — и твоя дочь войдет сейчас.

На пороге кто-то зашуршал, заглянул в дверную щель и попытался тихо отступить.

— Не бойся мой друг, мы ждем тебя, чтобы поговорить, — громка сказал Хазем.

Фин открыл скрипучую дверь и в маленькой комнатке увидел обоих. Хазем переглянулся с грандиром. Тот слегка улыбался, но в этот же момент из-за угла показался лысый лобик с парой камешков на бровях и черными глазками.

— Как скажешь, — глухо буркнул грандир.

Девочка побежала к отцу, сильно стуча босыми ногами по песчаному полу. Фин не торопился заходить.

— Это Гамаш Мадаск, мой старый друг, мы не враги тебе юноша.

— Почему вы здесь? — холодно спросил Фин.

— Потому что пришло время всем нам отправиться в путь.

Парень зашел, оглядел комнату и как можно тише постарался закрыть дверь.

(через десять часов)

Рюга в полудреме начала потягиваться, она выгибала поясницу все сильнее и кряхтела все громче. Гонкай не хотела открывать глаза, — «Мягко, вот бы поспать неделю-другую…» — подумала девушка. Но от нахлынувших разом воспоминаний о нагах в уродливых масках, гон замельтешила взглядом по широкой квадратной комнате.