— Да, — взгляд козлобородого забегал по всем присутствующим, усы дергались, как у таракана будто он щупал ими пространство вокруг. Зарас облизал губы. — Я могу провести вас через мост в Салатош, н-но…
— Но вы больше не Халид, — закончил за него Гамаш.
— Да, но я уверен, что на мосту не знают и, и, у меня есть это. — Зарас показала медальон на шее широкий, еле помещающийся в ладони с зелеными камнями. — С ним нас точно пропустят.
— Вот только денег у него нет, — буркнула Рюга.
— Да. — Козлобородый уставился в пол.
Повисла пауза.
— Я думаю, я смогу помочь. Мой покровитель наверняка заинтересуется такой возможностью, — задумчиво сказал Алмас.
— Тот жирдяй?
— Ага, мы собрали немало денег.
Через два дня караван в полсотни человек отправился из Драхта. Покровитель Алмаса — Сомах, забрал с собой почти всех своих людей. На удивление, лишь пара из них затаили злобу на Рюгу после драки на кладбище караванов, но их толстый главарь быстро пресек разборки.
Хазема, Гамаша и Сайфа тоже замаскировали, сложнее всего было с носорогом, его нагрузили шатром и обвешали таким количеством тканей, что он походил на местных вьючных животных, хотя еще больше он смахивал на оживший ковер, который нагрузили припасами со всех сторон.
Обставив все так, чтобы козлобородый и вправду был похож на владельца большого состояния, путники отправились к мосту.
По пути все застилал белый песок, от которого рикошетило солнце, от чего слепило и жарило вдвойне.
— Фин, чего смурной? — спросила Рюга, заметив, что сильфир утонул в раздумьях.
Они ехали в шатре на куте, в середине каравана. Чтобы не привлекать внимания, девушку нарядили в серую чадру, так она походила на служанку.
— Я ничего не смог сделать.
— Ну… Ты пытался.
— Люди там будут медленно умирать.
— Будешь стараться всем помочь, сойдешь с ума. — Рюга слегка стукнула его кулаком по нелепому тюрбану, который напялили на сильфира. — К тому же, иначе и быть не могло, явно не первый год тут засуха, и бандиты эти не вчера подмяли город.
— Все так, — Фин посмотрел на пустыню, ему представилось, как детей и старосту и фонтан, где он был пару дней назад, засыпает этот белый песок, и на их месте не остается ничего кроме пустыни. — Рюга, а ты не хочешь помочь им?
— Я домой хочу, остальное меня не волнует.
— Не злись только… Я думал, пилигримы с Холмов — миротворцы.
— Я не хотела становиться пилигримом. Когда нас взяли на обучение, мы с сестрой мечтали выжить. А теперь — время выплачивать долги… Сейчас я понимаю лучше, как мир устроен. — Гон вздохнула. — В холмах, Фин, уродов и тиранов не меньше чем тут, а может, и больше…
— В Империи тоже не все гладко. — Дракончик под одеждой пискнул, Фин посмотрел вперед. — Прости, я попытаюсь узнать, как нам вернуться.
— Ага, ты уж постарайся. — Рюга потрепала сильфира за тюрбан.
✁✁✁
Около двадцати дней караван шел до Висящего моста. Дни были почти одинаковые: белый песок, длинный путь с рассвета до заката, звезды, которые девушка понемногу начала запоминать.
Вечером четвертого дня на караван попыталась налететь банда разбойников. На их стороне была пара грандиров. Гамаш расшиб одного камнелюда и швырнул на несколько метров в другого — головорезы решили не продолжать. Рюга расстроилась.
В одну из ночей на Рюгу попытался напасть человек Сомаха, гон засекла его еще до того как он прокрался в палатку. Гон избила его до полусмерти, была готова простить. Но хозяин каравана приказал избить его еще сильнее и выбросить на обочину.
Фин все это время читал свитки и, к большему раздражению гона, общался с козлобородым, почти целыми днями. Они даже смеялись иногда, особенно часто, когда к ним подходил Хазем.
Сайф держался сам по себе, лишь изредка он переговаривался с Гамашем, и куда чаще с Фином.
Рюга же больше всего времени проводила с Алмасом. Точнее, это он проводил с ней время, не отставая. Даже когда говорить было не о чем, юноша был рядом.
Каждый день утром, и вечером они тренировались. В глазах гона парень был настоящим чудовищем. Он приспосабливался с ужасающей скоростью, его дилетантский стиль быстро выпрямлялся и обрастал новыми приемами. Главный недостаток, который девушка постоянно использовала против него — артистичность. Все, чему она учила Алмаса, он пытался сделать зрелищным.
— Будешь бить под такими углами и однажды тебя прикончат, — сказала Рюга, в очередной раз заехав по смазливому лицу, не сильно, но хлестко.
— Знаю я, но это же красиво!
— Ты сам создаешь уязвимость, ты дурак?
— Нет. — Алмас сел, зайчики в глазах понемногу таяли. — Просто я хочу, чтобы меня полюбила публика.
— Как думаешь, когда ты разляжешься задом кверху, многие тебя полюбят? — Рюга рассмеялась.
— Чего смеешься?
— Да так, хах. — Она вдруг стала серьезной, сцепилась взглядом с парнем. — Ничего, я выбью из тебя это.
Через три недели на раскаленном горизонте замаячил Аванпост. Рюга стукнула Алмаса в плечо, чтобы разбудить. После утреннего спарринга он уснул прямо в седле. Парень непонимающе дернулся, посмотрел на своего кута, который лениво брел по песку, затем на девушку, затем по направлению пальца.
