Сумеречный Эльф рассказывал с увлечением, торопливо, словно в периоды невольного молчания за ним гнался некий монстр тишины, после визита которого уже не вымолвить ни слова.
– Льоры искали причины окаменения где угодно, но не в самих себе. А зря, – перебила Софья, слегка ударяя кулаком по откосу подоконника. Эйлис, Земля, сотни других миров – все оказывалось слишком похожим в этой вселенной алчности. И кто-то всегда расплачивался за чужие грехи.
– Верно. Зря. С тех пор Эйлис отчаялся найти отклик своих чад и стал звать кого-то за пределами себя. И от горя он заснул окаменением, – вздохнул Сумеречный Эльф, пропев почти колыбельной: – Эйлис не умер, он видит сны.
– Тогда зачем ему жертва, чтобы пробудиться? Я что, вроде как Андромеда, которую отдают Кракену? – Голос то затихал смирением с участью и необходимостью, то восклицал праведным возмущением. Софья подозревала какое-то очередное хитрое испытание. Страж не лгал – он намеренно скрывал факты, чтобы разбудить нечто в «подопытном».
– Нет. Я же сказал: у тебя есть выбор, – отозвался Сумеречный Эльф. – Эйлис продолжит звать, пока полностью не впадет в оцепенение.
Софья сильнее сжала кулаки, уже правильно – большим пальцем наружу, – словно за прошедшие годы научилась драться. Но если бы! Она по-прежнему оставалась былинкой на семи ветрах, несущих ее в пределы иных миров. И с каждым днем все хуже, все неуловимее истекало отведенное жемчугом время.
Пока ее сверстницы ходили на свидания, влюблялись, создавали семьи, испытывали судьбу на долю отведенного им счастья, Софья тлела воспоминаниями и сомнениями, словно медленно опадающий бледный лепесток сакуры. Сначала ее угнетала неправильность собственной жизни, эта растянутость между мирами, но вскоре иные мысли зародились в усталом сознании. События переоценивались, что-то менялось.
И вот она стояла посреди темной комнаты, изнывая от холода и невозможности встречи с тем единственным, с кем она по-настоящему хотела бы оказаться. Представлялось, словно один Раджед способен защитить ее от неминуемо подступавшего образа погибели, исчезновения. А если же нет… лучше умереть рядом с ним, чем тихо угаснуть, так и не испив до дна горькую чашу всех мирских ощущений. Не так уж страшно, не так уж неправильно. Пусть судит кто-то иной, неспособный страдать и чувствовать.
– Разве это выбор? И Раджед тоже окаменеет! – осуждающе кивнула на собеседника Софья. – Страж, вы просто искуситель и провокатор.
– Нет, я сумрак.
– А кто тогда я? Принцесса жемчужных льоров? Какая-нибудь потерянная дочь короля? Это было бы по-настоящему… с-смешно. – Софья недовольно скалилась, порывисто, резко – точь-в-точь как Валерия, способная дерзить даже духам. Может, и правильно. Ведь они тоже когда-то были людьми. Софья уже не боялась никого из них, кем бы ни представлялся ее нежеланный гость.
– Поэтому все не так. – Он примирительно улыбнулся, продолжая: – Как я уже говорил, избранных не существует. Ты была совсем обычной девочкой, которая слышала Эйлис. Многие его улавливали в том или ином виде уже долгие годы, но либо не придавали значения рисункам, спонтанным идеям и снам, либо пугались и закрывали свое сознание.
– А Раджед тоже оказался всего лишь частью «зова Эйлиса»? Все уже предначертано? Вы придумали эту игру?
Софья недоверчиво хмурилась, то отворачиваясь к окну, то с вызовом взирая на Сумеречного. Ох, если бы он знал, какой пожар разгорелся в молодом сердце! Подтверждение ее догадок о неизбежности, разбитое зеркало портала, недавно услышанные слова Раджеда – все это сметало последние заслоны благоразумной нерешительности, всю жизнь ограждавшей от необдуманных порывов. Ныне же оставалось ничтожно мало времени для размышлений о чем-то великом. Страх исходил излишним отростком.
– Нет. Любовь не предначертать, – после долгой неуверенной паузы отвечал Сумеречный Эльф. – Раджед случайно нашел тебя, и я даже пытался помешать этому, уговаривал его отступить. Впрочем, без его зеркала ты бы не попала в Эйлис. Все сложилось именно так.
– Так что же я должна сделать? Просто умереть? Стать лимфой мира? А полоумные льоры тоже станут сразу мирными овечками? – выходя из себя, воскликнула Софья. И лишь волшебный кокон тишины, окутывавший говорящих в такие мгновения, не позволил перебудить весь дом.
Родители, сестра – они ничего не знали и едва предчувствовали роковые перемены. Да и Раджед ничего не ведал, не догадывался. А ведь ей открылось то, что упрямо не замечали льоры. Вернее, удалось сопоставить кое-что из библиотеки Сарнибу с историческим опытом Земли. Возможно, именно это служило ключом к спасению Эйлиса. Все ради чужого мира, ставшего неумолимо родным. И все же хотелось что-то и ради себя… Вскипала странная зависть ко всем, кто обрел свое счастье – обычное, человеческое, без страданий и противоречий.
– Нет, все сложнее и одновременно проще. Ты сама поймешь, – распалял томящую бурю страстей бесконечно спокойный Страж.
