Благостная атмосфера ужина растворилась. Воздух вокруг нас накалился, мне стало не по себе. Ох, видать, непростая скрыта история, раз доходягу так дергает. Но и отступать некуда. Хотя бы попытаюсь.
– Ты сам вызвал меня для помощи, потому должен все рассказать, – продолжала допытываться я.
– Должен? – вкрадчиво произнес он, угрожающе прищурившись. – Я тебе ничего не должен. Это ты мне должна! Я вытащил твою мертвую, ни на что не годную душу.
– А тебя никто не просил! – пришла моя очередь возмущаться.
Все мое тщательно создаваемое добродушие как волной смыло. Вытащил он! Герой недоделанный. Кто тебе разрешение такое давал? Если бы не дурацкое условие о желании, я бы сбежала отсюда. Пусть умирает от болячек, меня совесть мучить не станет.
Мы сидели, уставившись друг на друга, как дуэлянты, готовые прострелить в сопернике дыр побольше да поглубже. Быстро же мы скатились из зыбкого перемирия в состояние глухой войны. К черту все! Мне с ним детей не крестить, и милой я быть не обязана. Я ему нужна! Пусть так и считает. А мне следует немного затаиться и разведать у других кочевников про покалеченную руку. Завтра же пойду налаживать отношения с местным населением.
– Иди спать, женщина! С утра готовься. Будешь делать то, зачем тебя сюда призвали, – зло пробурчал Грэг и указал рукой в дальнюю часть шатра, где лежало несколько подушек да одеял.
Спорить не стала. Зачем тратить силы на пустое занятие? Я сегодня ужасно устала, а сон куда полезнее для здоровья, чем общение с этим типом. Поднялась и, смотря ему в глаза, спокойно сказала:
– Сладких снов, однорукий.
Не удержалась, поддела его напоследок. И что? Неужели думал, я не замечу, что из Ольги я снова превратилась в пренебрежительное «женщина»? Я повернулась и пошла в указанном доходягой направлении. Что это за прекрасный звук послышался позади? Скрежет зубов? Ой, какая прелесть! Довольная улыбка сама выползла на мое лицо. Не раздеваясь, я легла спать.
Из-за переживаний сегодняшнего дня я приготовилась к бессонной ночи, ан нет. Минут через пять я уже видела сладкие сны, тихонько посапывая. Последней мыслью было желание, чтобы мое новое тело храпело, как табун лошадей.
Наверное, оно не сбылось: рано утром вполне себе выспавшийся хозяин кармыка потряс меня за плечо.
– Вставай, женщина! – раздался над ухом его противный голос.
– Отстань, рукастый, – буркнула я, поворачиваясь на другой бок и накрываясь одеялом с головой.
Любезному обращению с гостями дохлый индивидуум обучен не был. Сначала с меня сорвали покрывало, потом мне на голову был вылит кувшин воды. От неожиданности я подскочила и, хватая ртом воздух, приготовилась вывалить стройную цепочку ругательств в адрес доморощенного шутника. Но, глянув ему в лицо, передумала. Голубоглазый криво улыбался, ожидая от меня ответной реакции. Дудки тебе, вампирюга эмоциональная.
Села, вытерла рукавом лицо и сказала:
– Спасибо за утреннее умывание. Теперь мне бы срочно нужно посетить дамскую комнату. Ты ведь не хочешь, чтобы я тебе во время операции чего лишнего отрезала, маясь от деликатной проблемы?
Кислую мину мужчины можно было в чай макать, не хуже лимона сработало бы. Он раздраженно цокнул и, с трудом поднявшись, буркнул:
– Пошли.
Уговаривать меня не пришлось: организм требовал освободиться от лишнего. Я поспешила за хромым, едва не обгоняя его.
На улице уже светало, но людей было немного. Я видела лишь макушки охраны, прохаживающейся вокруг каравана, да нескольких мужчин, которые ухаживали за животными. На нас никто не обращал внимания, и мы успешно миновали второй круг кибиток и маленьких шатров.
Мой организм настойчиво требовал уединиться, но Грэг шел так медленно, словно специально решил меня помучить. Чего плетется? Я могу и не успеть.
– Слушай, можешь побыстрее идти? – не вытерпев, спросила я.
Вместо того, чтобы ускориться, он встал, обернулся и посмотрел на меня удивленным взглядом. Словно зверюшку диковинную оценивал. Ну что опять? Я заметила капельки пота на его висках и плотно сжатые губы. Понятно, он не может быстрее.
– К чему геройство? Сказал бы, куда идти, сама бы дошла. Тут захочешь не заблудишься.
И снова недоуменный взгляд. Неужели доходяга рассчитывал, что я его жалеть начну?
– Иди туда. Увидишь шатер с отпечатком левой руки на пологе. Это для женщин. Пользуйся всем, что найдешь. Я тебя здесь подожду, – хмуро сказал он и присел на край чьей-то кибитки.
Просить дважды меня не пришлось, и я припустила в указанную сторону. В просторном шатре-туалете царил суровый деревенский стиль. В углу за занавеской – яма в земле, по центру – пара лавок, ведра с водой, ковш и мыло. Спасибо хоть вместо лопухов обнаружился аналог влажных салфеток. Плотно набитая в глиняную емкость, тонкая то ли ткань, то ли бумага, вымоченная в ароматной влаге.
Кое-как приведя себя в порядок, я, злющая, выползла из местной ванной. Взметнувшийся ветер швырнул мне в еще не высохшее лицо красноватую пыль. Чтоб тебя! Сердито утерлась рукавом. Толку от моего умывания, опять вся запачкалась.
