– Готова, женщина? – раздраженно прошептал мне на ухо Грэг.
– А ты, однорукий? – так же тихо ответила я.
Грэг, я и жрец вошли в шатер и уселись вокруг плоской чаши диаметром около полуметра. В ней медленно горел необычный огонь, и я не могла оторвать от него взгляда. Казалось, пламя тянется вверх и стекает по воздуху оранжевой смолой. Оглянулась и увидела плотно закрытую тканевую дверь в шатер. Видимо, священное действо не для посторонних. Жрец подал сигнал Грэгу, и тот сказал:
– Беру эту женщину себе в даами. Согласен на связь души и тела.
Взгляды мужчин устремились на меня, и я повторила за Грэгом:
– Беру этого мужчину себе в даами. Согласна на связь души и тела.
Жрец кивнул и начал что-то шептать. Я сидела, затаив дыхание, наблюдая, как от его слов меняется пламя. Оно загудело, поползло вверх по воздуху и загорелось еще ярче. Но я совсем не ожидала, что жрец вдруг резко наклонится и опустит лицо прямо в эпицентр огня.
Я подпрыгнула на месте и выбросила вперед руку, чтобы вытолкнуть безумного жреца из огня. Меня перехватил Грэг и молча покачал головой, мол, не лезь. Я послушалась, но зрелище было не из приятных. Поклонение огню закончилось быстро, и вскоре я, не веря своим глазам, смотрела на совершенно невредимого мужчину. Надо же, даже брови не опалил!
– Дайте руки и откройте души, – проговорил он глухим голосом.
Грэг протянул свою, я последовала его примеру. От Гволи я знала, что в дарующем огне не только ставятся брачные метки, но и происходит связка душ, поэтому не стала дергаться, когда наши руки оказались над чашей. Жрец резким движением опустил их вниз, и я дернулась. По моим венам потек расплавленный огонь. Яркий, кипящий, он выжигал внутренности и заставлял выгибаться от боли. Я застыла с открытым в беззвучном крике ртом.
И это, по мнению Гволи, немного больно? Пришибу романтичную заразу! Хорошо, что пытка закончилась быстро. Тяжело дыша, я стерла рукавом капельки пота со лба. Не удержалась и сипло поинтересовалась:
– Это всегда так больно?
Жрец кинул вопросительный взгляд на Грэга, словно спрашивая разрешения на ответ. Судя по всему, он его получил, и вскоре я услышала мерный голос Арлакана:
– Нет. Так больно было лишь тебе.
– С чего бы мне подобные почести? – чуть не плача спросила я.
– Твоя душа не принадлежит ни этому телу, ни этому миру. К тому же она мертва. А ты сейчас насильно пригвоздила ее к душе кадиза.
Я смотрела на говорившего мужчину и пыталась осознать сказанное. Может ли даами мне как-то помочь? А вдруг он чудесным образом изменит мою душу? Жрец быстро развеял мои мечты, тихонько произнеся:
– Твоей душе даами не поможет, и, если не хочешь зла кадизу, не тяни с разрывом связи. Счастья ему с тобой не видать.
Глаза мужчины, в которых горел такой же яркий огонь, как и в чаше, прожигали во мне дыру. Похоже, он друг Грэга и переживает за него. Я тяжело вздохнула. Не один ты тут заботливый. Я бы тоже не хотела приносить излишнего вреда, но должна выполнить условие, ведь только тогда я смогу здесь жить.
– Проверьте ваши метки, – скинув с себя пелену загадочности, сказал жрец.
Бросив взгляд на закатанный рукав Грэга, я улыбнулась. Выше запястья сантиметров на десять у него красовался яркий черный треугольник с кругом внутри. Едва сдержала облегченный выдох. Даами. Я так боялась, что Грэг меня обманет. Глянула на свою руку и нахмурилась. Мой рисунок был едва заметен. Вопросительно посмотрела на жреца.
– Твоя душа слаба, – спокойно ответил он.
– Поправь, – тихо попросил Грэг, и его собеседник кивнул.
Арлакан словно ожидал подобной просьбы. Не вставая, он взял небольшую чашу с кисточкой, стоявшую неподалеку. Жестом попросив мою руку, он начал медленно и очень аккуратно закрашивать мой рисунок более ярким тоном. Это напомнило мне ситуацию, как мужья в старину прикрывали грех невесты, пачкая своей кровью простынь. Едва сдержала нервный смешок. Мое настроение уловил Грэг и сильно нахмурился, плотно сжав губы.
Он молчал, терпеливо дожидаясь, пока жрец закончит. Затем поднялся и сделал мне жест следовать за ним. Яркий свет после полутьмы шатра ослепил, и я зажмурилась. Когда открыла глаза, Грэг уже показывал толпе метку. Следуя его примеру, я тоже оголила свою. Казалось, люди так до конца и не верили, что мы с Грэгом заключим даами. Со всех сторон слышались удивленные шепотки. Но вскоре начались радостные крики и поздравления:
– Пусть в вашем кармыке никогда не погаснет огонь! Да прольется дождь на ваши души! Счастья! Любви! Детей!
На последнем слове я скривилась. Сбрендили? Какие дети?! Но народ не унимался и продолжал выкрикивать поздравления и пожелания в адрес семейной жизни. Так они и до внуков дойдут… Видимо, любит дакриш своего кадиза. Тот в свою очередь старался искренне улыбаться и приглашал всех есть и пить за его семейное счастье.
