Попрощавшись со всеми друзьями, она взглянула на посёлок, в котором прожила десять лет. Где познала всё: неволю и тоску по родине, горе и радость, первую любовь и одиночество, замужество и рождение сына. Прихватив нехитрые пожитки, она села на попутку, ехавшую в город. Улыбнулась на прощанье Зареме, а на посёлок больше не взглянула. Водитель завёл мотор, и машина, подняв клубы пыли, рванула с места.
– Прощай, лес! Спасибо за всё! – сказала она, проезжая мимо зелёного леса. – Больше я сюда не вернусь!
На вокзале Айше села в проходящий поезд до Ташкента, зашла в плацкартный вагон, нашла на своё место и вскоре поезд тронулся…
В вагоне было много людей. Они весело о чём-то говорили и смеялись. Айше невольно вспомнила другой вагон, тот, в котором ехала в неизвестность в 1944 году, но только тогда все плакали от горя. Скоро она увидит тётю и будет уже не одна. Останутся позади холода, морозы и одиночество. Колёса поезда в бодром ритме отстукивали время в пути, вагон покачивало. Айше смотрела в окно. Мимо проносились леса, деревни, станции. Теперь можно разглядеть дорогу, по которой она ехала десять лет назад, но в этот раз поезд свернет на восток…
Она взглянула на попутчиков по плацкартному купе. На верхней полке лежали молодые мужчины, напротив неё сидел пожилой узбек. На нём стёганый, в зелёную полоску чапан (халат), подвязанный красным платком. На ногах чёрные обтягивающие сапоги с надетыми на них блестящими галошами с носком, вздёрнутым вверх. На голове чёрная тюбетейка с белым орнаментом. Глаза мужчины улыбались.
«Интересно, – подумала про себя Айше, – человек улыбается глазами, значит он добродушный и искренний».
– Девишка, куда едешь? – спросил мужчина, прервав её мысли.
– В Ташкент, – ответила Айше.
– Это хорошо, в Ташкенте жарко.
– А вы сюда в гости приезжали? – спросила она своего попутчика.
– Я приезжал к сыну, на могилку. Он здесь в Подмосковье погиб, защищая Москву. Как плохо мне без него! Единственный сын. Ушёл добровольцем родину защищать.
– Я соболезную вашему горю, – сочувственно сказала Айше.
– Спасибо, кызым (дочка)! А ты была раньше в Ташкенте?
– Нет.
– Я и сам был один раз проездом. А живу я в Андижане.
– В Андижане у меня брат.
– Баракалла! Вот молодес!
– Я еду в гости.
– Гости – это хорошо! Мы любим гостей.
– Я еду в Самарканд.
– О, Самарканд, там красиво! Меня зовут Карим-ака, а тебя как?
– Айше.
– Ойша, хорошо. Давай кушать, Ойша.
Мужчина снял платок с пояса, расстелил на столике и сказал:
– Вот дастархан, кызым (дочка). Кушать будем.
Затем вытащил из мешка хлеб, яйца, яблоки, сухофрукты.
– У нас хлеб называется нон, – сказал Карим-ака, разрывая буханку хлеба рукой, – его резать нельзя, грех это. Его только руками нужно разламывать.
Карим-ака разложил кусочки хлеба на платке, из голенища сапога вытащил нож и стал резать яблоки на части. Нож был явно самодельным и достаточно большим, с красивой рукояткой, чёрным лезвием с продольными лунками для стока крови и устрашающе загнутым остриём. Закончив с яблоками, Карим-ака сунул нож в чёрные с красным рисунком кожаные ножны и заткнул их обратно в сапог.
– Ты откуда едешь? – спросил он.
– Из города Горького.
– У нас много приезжих из разных городов: татары, украинцы, белорусы, русские, армяне, немцы и греки есть. Эвакуированных много. Всех много. Дружно живём. Тебе понравится.
Молодые люди на верхней полке всё время смотрели в окно и молчали.
– Эй, йигитлар (парни), – позвал их Карим-ака, – спускайтесь, кушать будем.
Айше достала из чемодана сухари, сушёную рыбу и вареную картошку. Получился пир горой. Оказалось, парни ехали в командировку. Они охотно присоединились к соседям. Один из них худощавый мужчина с взъерошенными от долгого лежания волосами, сообщил:
– Мы в Астрахань едем, ночью сходим.
Подошёл проводник. Он держал в руках шесть стаканов с чаем в железных кружевных подстаканниках.
– Желаете чай, рафинад?
– Конечно, хурматли (дорогой), всё давай!
Карим-ака приготовился расплатиться, но парни его опередили.
– Не надо, отец, мы сами заплатим.
– Рахмат, болаларим (сынки).
Мешая сахар в стакане, Айше вспомнила поездку в Харьков с братом. Когда-то они также пили чай с сахаром в поезде и смотрели в окно на мелькающие красивые картинки их огромной страны. Картики мира, счастья и свободы!
Стало шумно, все разговорились. Незаметно для себя попутчики в дороге становятся откровенными, открытыми, чего не встретишь в повседневной жизни. Со стороны, кажется, будто в купе повстречались знакомые друг другу люди, которые давно не виделись и теперь делятся своими воспоминаниями доверительно, открывая перед собеседником тайники своей души…
Вскоре наступила ночь.
Утром Айше проснулась от солнца, слепившего ей глаза. Она выглянула в окно. Кругом степи, леса кончились.
Верхних пассажиров уже не было.
– Казахстан, – сказал Карим-ака.
На станции к ним подсадили двух женщин с детьми. Айше уступила женщине с ребёнком нижнее место. Пока поезд стоял, в вагон забежали маленькие мальчишки-казахи и наперебой стали предлагать вяленую рыбу, айран, шубат и кумыс.
