Это ведь неправильно — мечтать о том, кто причиняет боль, наслаждается страданиями беззащитных студентов, да и вообще крайне опасен! Но больше всего пугало то, что манит меня к нему не только физически. Похоть тому виной или нечто большее, но меня заворожил тот ореол таинственности, что окружал его. И даже его излишняя властность и жестокость за все время знакомства с ним меня практически не коснулись.
Стоило вспомнить, все те слухи о нем в которые меня посвятили друзья в первые дни учебы, как становилось ясно, что лучше не иметь никаких дел с этим человеком. Однако на деле выходило все вовсе не так кошмарно. Сколько бы замечаний от него не поступало на мой счет, ни разу я не посетила интенсив.
Мне не приходилось жертвовать сном ради ночных дежурств, выступать на занятиях в качестве манекена или подопытного кролика, сотни раз переписывать толстенные справочники в библиотеке или драить полы в кабинете боевой магии и тренировочном зале. А ведь все это не единожды приходилось делать практически всем моим одногруппникам даже за совершенно незначительные провинности! И даже оценки не снижались просто так, без причины, как это часто бывало на занятиях у мелочного профессора Мориса.
Может, я себе надумываю, но ведь должно же это что-то значить? Уже даже друзья стали замечать его «особое расположение» ко мне.
Конечно, он по-прежнему вел себя странно и вызывающе, делал двусмысленные намеки, не обращая внимания на присутствие посторонних. Зациклившись на страхе к профессору Санту, многие студенты не замечали в его поведении ничего подозрительного. Но у меня после происшествия у той загадочной двери все сильнее складывалось впечатление, что сны с его участием постепенно перебрались в реальность.
Во время лекций я все чаще ловила на себе его взгляд, хоть и вовсе не ласковый. Он будто специально искал, к чему придраться в моем поведении. Иногда даже доходило до абсурда…
— Скворцова! Почему вы пишете красной ручкой? — спросил он однажды. — У вас что, нормального цвета не нашлось?
В коридорах он также стал встречаться чаще, будто специально следил, чтобы я больше не лезла ни к каким подозрительным дверям. И даже однажды заявился на тренировку полетов — хотел полюбоваться нашими успехами. Правда потом сразу же скрылся в стойлах, чтобы проверить своего дракона. Но я была занята игрой в догонялки, которую нам устроил профессор Теон, поэтому не могла проверить свои подозрения насчет его отношений со звездными драконами.
В конце концов мне стало казаться, что он меня преследует. А себя я все чаще стала ловить на мысли: «Встречусь ли я с ним сегодня? Если да, то где именно? Стоит ли мне пройти мимо его кабинета или, может, лучше выйти во двор?..»
Все это не к добру! Не могу же я позволить себе влюбиться в него. Ведь у меня парень есть! И пора бы уже с ним встретиться, возобновить свои чувства к нему.
Решившись на этот шаг, отправилась на поиски Лестара. Он обещал мне помочь отослать письма домой, пусть заодно поможет организовать встречу.
В комнате эльфа не оказалось, поэтому пришлось хорошенько постараться, чтобы отыскать его. Пока было тепло, их с Ниттой часто можно было встретить в парке. Когда похолодало и зарядили дожди, не прекращающиеся несколько дней подряд, им приходилось прятаться в общежитии либо в пустых залах академии.
К счастью, про зал-часовню с витражом Милфины я уже знала, поэтому первым делом направилась туда. И не прогадала!
— …они были совершенно разными. Противоположности, как вода и огонь, небо и земля, — тихо поведал Лестар своей девушке. — Их интересы вообще не пересекались. Он был серьезным человеком, думающим только о работе, а она — романтичной и беззаботной девушкой, проводящей время за развлечениями.
— Тогда как же им удалось встретиться? — спросила Нитта, с интересом глядя на портрет Милфины.
Очевидно, именно об этой Старшей и рассказывал эльф. Мне тоже захотелось узнать эту историю любви, поэтому я тихонько замерла на входе и прислушалась к разговору.
— Ну, если верить легенде, то однажды дела привели Сантанора в район, находящийся неподалеку от поместья Милфины. Она сидела на берегу пруда, греясь в лучах летнего солнца, и плела венок из полевых цветов. На ее плече сидела бабочка, а рядом вились пчелы, но она их не прогоняла, а напротив, иногда застывала на месте, чтобы не спугнуть их. Старший оказался очарован ее красотой и стал за ней ухаживать. Он очень старался, потому что к любому делу подходил весьма серьезно. Вскоре она ответила ему взаимностью, и дальше они провели вместе прекрасную жизнь, наполненную взаимной любовью и великими свершениями…
«Красивая история», — подумала я, но не успела сказать об этом вслух, как вдруг голос, не принадлежащий никому из находящихся в зале, произнес:
— Забавная история! Если бы так описывали начало романа эльфийки Диоры и демона Бонарта, то было бы больше похоже на правду. На самом деле все было не так.
Я вздрогнула от неожиданности, а Лестар и Нитта испуганно обернулись. Увидев меня, они вздохнули с облегчением.