– Кого-то она мне напоминает, но вот кого… не могу понять, – Ник протянул руку, почти касаясь полотна. На нем улыбалась художнику невысокая девушка в короткой осенней курточке, мини-юбке и полосатых чулках. Левая рука девушки, видимо, лежала на плече другого участника сцены, но на его месте была лишь пустота с еле заметными мазками краски.
– Это один из вариантов будущего, он еще не готов, как видите.
Даша вздрогнула, подняла голову и увидела, как открывается дверь в стене и из неё выходит высокий человек лет 40, в фартуке поверх старой клетчатой рубашки и потрепанных брюках.
– Приятно познакомиться, Сергей Романов, можно просто Серж, – он улыбнулся, протягивая руку гостям.
– А… да, мне тоже приятно. Даша. А это…
– Странник, кто же еще. Не удивляйтесь, Роуз уже позвонила мне и предупредила о вашем визите. Пойдемте, выпьем чая и поговорим.
Мужчина посторонился, пропуская гостей внутрь. Там обнаружилась почти целая квартира, с кухней, спальней и рабочим кабинетом с большим стеклянным столом посередине. Всё это было разделено невысокими, по колено, металлическими оградами.
– Здесь я живу, а работаю в большом зале. Проходите-проходите, – Серж провел их на кухню и, усадив за стол, спросил.
– Чая с печеньем, или чего покрепче?
– Чай, пожалуйста. А это вам, – Даша достала из сумки бутылку вина и поставила на стол.
– Хм... Роуз, конечно, сказала вам, что я заядлый пьянчуга. Но она просто не знает, как тяжело писать на трезвую голову, да…
Серж осмотрел бутылку, довольно кивнул и убрал ее под стол.
Через десять минут, выпив (чай) и закусив (печеньем), Серж скрестил руки на столе и принялся осматривать девушку, словно одну из своих картин.
– Интересный узор у тебя на коже, это современная мода такая?
– Кхм, да, мода, – Ник ответил вместо неё. – Мы хотели попросить вашей помощи. Роуз сказала, вы можете определить… эмм, предрасположенность Даши по части бытовой магии.
– Интересно, очень интересно, – Серж удивленно моргнул, – хотя я, кажется, понял, что она имела ввиду. Давненько мне не приходилось этим заниматься, но, раз уж просите… – он глянул на стоявшую под столом бутылку. – Я могу написать картину будущего, и в этом будущем увидеть признаки дара девушки.
– То есть вы... пророк? Такие в самом деле бывают?
– Ты имеешь ввиду тех, кто творил целые книги, описывая события далекого будущего? Нет, что ты, – художник улыбнулся Даше, – я только рисую варианты будущего, короткие обрывки, в которых ничего нельзя понять. Но, если ко мне приходит особенный человек – тут другое дело. Пойдем, попробуем увидеть твою судьбу.
Троица вышла за дверь, остановившись у незаконченной картины.
– Вы сказали «вариант будущего», а что вообще это значит? – Ник, казалось, по-настоящему заинтересовался.
– Хм, ровно то и значит – события, которые могут случиться, могут измениться, а могут вообще исчезнуть из линии времени.
Серж прошелся по ангару, словно вспоминая что-то, потом вытащил из стопки картин, сваленных у стены, одну и показал гостям.
– Вот смотрите, это несбывшийся вариант.
Картина изображала сцену концертного зала. Спиной к художнику стояла девушка в коротком платье, она пела зрителям, первые ряды которых были прорисованы до мельчайших деталей.
– Это…я? Но здесь нет Веры и Роуз, и одежда другая…
– Ты, два или три дня назад. Картину я написал с месяц назад, а где-то неделю назад она потускнела. Конечно, тогда я не знал, кого рисую.
Увидев недоумение на лице Даши, художник пояснил:
– Частицы моего дара делают картины будущего такими живыми. А когда частица возвращается ко мне – картина тускнеет, это значит, что она потеряла свое значение.
Серж вернулся к мольберту, снял с него незаконченную работу и повесил новый холст, попутно развернув всю конструкцию на девяносто градусов.
– Бери стул, садись вон там, – он указал рукой место, – расслабься и постарайся не двигаться.
Сложив старые картины на пол, Даша достала стул и села, оставив Ника стоять у стены. Художник пару минут бормотал что-то под нос, разглядывая её фигуру, потом покачал головой и крикнул.
– На тебе есть какие-нибудь артефакты? Сними их!
– Он, видимо, про сережки, – Ник сочувственно посмотрел на девушку.
– А можно…
– Нельзя! Снимай, это не твой дар, он мешает.
Вздохнув, Даша вытащила капли из ушей и передала другу. Серж ничего не сказал про её изменившееся лицо, удовлетворенно кивнул и окунул кисть в краску.
20 минут спустя.
Время тянулось мучительно медленно, Даша видела, что у Сержа проблемы – он хмурился, кисть застывала на месте, словно не решаясь двигаться дальше. Наконец, художник швырнул инструмент об стену и пробормотав «мне надо выпить» сбежал через дверь в стене.
– Эмм, он, видимо, закончил? – Ник подошел к холсту и взглянул на получившееся творение.
– Даш, иди сюда.
В голосе друга девушка почувствовала странную тоску. Подойдя к картине, она застыла при виде знакомой сцены, чем-то напоминающей «несбывшийся вариант» ее концерта. Только здесь певица стояла на большой площадке под открытым небом, и не было видно никакой аппаратуры.
