Автор книги Клайв Винн — доктор философии, один из основателей Кинологического научного общества в Университете штата Аризона. Его новаторский подход к психологии собак и научные исследования перевернут ваши представления о внутреннем мире питомцев и помогут вступить в новую эру, в которой любовь, а не интеллект или покорность, лежит в основе отношений между людьми и собаками. Опираясь на передовые исследования своей лаборатории и других ученых по всему миру, Уинн показывает, что привязанность — это сама сущность собак, от их морды и хвоста до мозга, гормонов и даже ДНК. Эта научная революция раскрывает больше об уникальном происхождении, поведении, потребностях и скрытых глубинах собак, чем мы когда-либо могли себе представить.
Кто бывал зимой в Англии, тот поймет настроение человека, возвращающегося домой после напряженного трудового дня. Некоторое время назад мне пришлось ненадолго вернуться домой из Соединенных Штатов, которые стали моей второй родиной.
Время клонилось ближе к вечеру, и солнце уже завершило свою короткую дневную вахту. Наряду с тысячами других пассажиров я спускался по ступенькам железнодорожной станции в пригороде Лондона. Эти станции, здания в викторианском стиле, должно быть, выглядели величественно в момент строительства. Некоторые из них и сейчас так же великолепны летним днем, но в конце холодного, темного, такого как этот, они производят поистине угнетающее впечатление. Вся триумфальная окружающая обстановка и старые темно-красные кирпичи, подсвеченные лишь тусклыми мерцающими люминесцентными лампами, были пронизаны тоскливым настроением утомленного за день пассажира, возвращающегося домой в пригород.
Внезапно, добавляя мрачности этой гнетущей картине, станцию огласил настойчивый собачий лай. В самом низу лестницы, прямо позади турникетов, молоденькая девушка изо всех сил вцепилась в поводок, который удерживал маленькую, но шумную и очень энергичную собаку породы терьер. Эта собачка пронзительно тявкала, высматривая кого-то в толпе.
Вначале я почувствовал раздражение, но, как только подошел ближе и заметил, насколько счастлива была собака, непроизвольная улыбка тронула мое лицо.
Собака узнала кого-то в огромной людской толпе, и по мере приближения этого человека собачий лай менял свою окраску: от злобного тявканья он постепенно перешел в счастливое повизгивание и поскуливание. Когти собаки скользили по гладкому полу, пока она в нетерпеливом ожидании переступала с лапки на лапку. И как только мужчина прошел через турникет, она сразу же прыгнула к нему на руки и, как мне показалось, лизнула его в щеку. Я стоял немного позади и слышал, как он тихонько шептал ей: «Все хорошо, все хорошо — я уже вернулся».
Оглянувшись, я увидел море людей, на лицах которых, как в зеркале, отражались мои собственные чувства: сначала раздражение, недоумение и, наконец, счастье от такой неожиданной и невероятно эмоциональной встречи хозяина со своей любимицей. Люди улыбались, проходя мимо этой трогательной парочки, и, казалось, даже несколько расправляли плечи, как бы сбрасывая груз усталости, накопившийся за день.
Глядя на эту сцену, я мысленно перенесся на тридцать лет назад, когда после долгого отсутствия снова ступил на землю Великобритании. Да, это были счастливые времена, и наш замечательный пес Бенджи был еще жив.
Прибыв на железнодорожную станцию на острове Уайт, где я вырос, я прохаживался по перону в ожидании мамы, которая должна была меня встретить. Вскоре на дороге действительно появился ее автомобиль. Всмотревшись, я неожиданно оторопел: мне показалось, что ее машиной управляет собака… Едва я успел справиться с растерянностью, как машина остановилась на обочине, и мой пес, мой Бенджи, радостно бросился в мои объятия.
Прожив много лет в Штатах, я успел отвыкнуть от правостороннего движения, поэтому с левой стороны и ожидал увидеть маму, а увидел Бенджи…
На первый взгляд Бенджи не был красавцем. Обычная маленькая черная с рыжими подпалинами дворняга из приюта. Но для нас он был особенным. Пятна песочно-коричневого цвета вокруг бровей делали его глаза очень выразительными, а хвост и уши могли передать такую гамму эмоций, на которую не способен ни один человек. В детстве мы с братьями любили дразнить его, но добродушный пес не обижался и всегда прощал нам наши шалости.
В 70-х годах прошлого столетия наша семья проживала на острове Уайт, у южного побережья Англии. Мы с младшим братом ходили в школу, а пес дожидался нас дома. По возвращении мы обычно плюхались на диван, заранее зная, что будет дальше, поскольку это повторялось изо дня в день. Разбрасывая все на своем пути, Бенджи мчался в дом с заднего дворика, где обычно проводил время в наше отсутствие. На расстоянии в десять футов[1] от дивана он высоко подпрыгивал и приземлялся прямо на нас, колошматя хвостом и пытаясь по очереди облизать нас своим шершавым, как наждачная бумага, языком. Бенджи любил нас, и всякий раз доказывал свою любовь всеми доступными ему способами.
Прошло много лет. Короткая собачья жизнь Бенджи закончилась, да и моя сильно изменилась. Но детские воспоминания о собаке не покидали меня даже тогда, когда я с головой ушел в изучение аспектов сознания других видов живых существ, обитающих на нашей планете.
Я примкнул к научному сообществу, где занялся изучением того, как разные виды животных приобретают знания и как они относятся к окружающему. Я хотел понять, как и чем сознание животных отличается от нашего.
