Ксения повстречалась мне на лестнице. Следы побоев на лице женщины были почти уже незаметны, и Ксюха снова балансировала на высоких каблуках, глядя на меня сверху вниз.
Я посторонилась, чтобы дать возможность хозяйке дома пройти, но блондинка остановилась. Кажется, ей хотелось пообщаться.
– Где это тебя носит целый день? – недовольно поинтересовалась Ксения.
Мне стало смешно. Сериалов насмотрелась девочка. Давно ли торговала колготками с лотка, где ее и заметил Кипчак, в ту пору молодой, лихой и глупый криминальный принц на сверкающем, в ту пору новом «Крузере»? А теперь посмотрите-ка на эту элегантную хозяйку поместья в домашних туфлях со стразами…
– Ксения Владимировна, вы что, хотите, чтобы я охраняла и вас тоже? – светским тоном спросила я. – Аким Николаевич не оставлял мне никаких распоряжения на этот счет. Перед отъездом он сказал, что я могу быть свободна.
Ксюха поджала губы и заправила за ухо прядь платиновых волос.
– Ничего, недолго осталось, – оскалилась блондинка.
– Простите?
– Прощаю. Я говорю, недолго мне осталось тебя терпеть. Скоро ноги твоей в моем доме не будет, поняла?
Я молча прошла мимо блондинки, стараясь не коснуться ее. Запах духов был приторно-сладким. Я закрыла за собой дверь в комнату и прислонилась к ней, переводя дыхание. Что-то Ксюша осмелела. Раньше она не решалась угрожать мне вот так напрямую.
Интересно, с чего бы это? У всего есть причина. Раз блондинка принялась мне угрожать, да еще уверена, что обезвредит меня совсем скоро, это означает только одно – они с Третьяком задумали устранить моего босса. Прибрать к рукам его деньги и бизнес и жить долго и счастливо. Ну, это дура Ксюша так думает, а вот у Третьяка насчет блондинки могут быть совсем не такие романтичные планы…
Надо предупредить Акима.
Ну а пока выяснить, что это за автомобиль я срисовала на стоянке перед сауной. Я написала Белогурову, и журналист отозвался сразу же.
«Привет, Македонская! Знаешь, я вот сейчас понял, как чувствуют себя сексуальные рабыни…»
«Извини, не поняла?!»
«Рабыни, говорю! Их нагло эксплуатируют, а в перерывах между… э-э… эксплуатациями они никого не интересуют! Вот и я так же…»
«Антон, ты это о чем?..»
«Знаешь, Македонская, ты ко мне обращаешься, только когда тебе чего-нибудь надо. А так – не пишешь, не приходишь. Я тебя совсем не интересую, да? Так и скажи, я не обижусь…»
Врешь, голубчик. Обидишься, да так, что дальнейшее общение станет невозможным. Я уже успела изучить характер моего «доктора Ватсона». Белогуров был отчаянно самолюбивым, мелочным, скуповатым и крайне обидчивым. В общем, от моего мужского идеала чрезвычайно далеко… Но Антоша был мне просто позарез нужен – хотя бы для того, чтобы добывать необходимую информацию. Никто, кроме журналиста, не мог сделать этого так быстро, качественно и – главное – абсолютно конфиденциально. В нашем городке не спрячешься. И совершенно незачем кому-то знать, что Женя-Стрелок, телохранитель Кипчака, зачем-то собирает сведения о каких-то земляках… Значит, с Белогуровым нужно дружить.
Да, признаю, я попросту использую мальчишку. Но у меня есть одно маленькое оправдание – с Антошей общаюсь не я, а виртуальная личность по имени Александра Македонская. Эта взбалмошная красотка спасла журналиста от нападения нехороших людей, она подружилась с ним, именно Саша ведет переписку, мороча голову Белогурову и вытягивая из него нужные сведения…
Ладно. Сейчас не время для сентиментальности. Я сделаю все, чтобы не подставить мальчишку под удар моих врагов. Но использую его по максимуму.
«Ой, Антоша, ну что ты говоришь! Ты меня ОЧЕНЬ интересуешь. Очень-очень! Но, понимаешь, я сейчас занята одним важным для меня делом…»
«Александра, ты что, ввязалась в какой-нибудь криминал?!»
«И ничего не криминал! – «обиделась» я. – Ты что, Антон, совсем за дуру меня держишь?! Просто мне позарез нужно узнать, кому принадлежит та машинка, вот и все. Я тебя как друга попросила, а ты…»
«Ладно, Македонская, пойди покури пока. Сейчас все устроим в лучшем виде…»
Я откинулась на спинку стула. Сработало! Конечно, кокетничать в письменном виде крайне неудобно, но ведь действует ничуть не хуже, чем хлопанье ресницами и надувание губок, так сказать, в реале…
Белогуров появился в Сети минут через десять:
«Пляши, Македонская! Тебе письмо… Короче, машинка твоя числится за депутатом областной Думы Дудниковым Денисом Николаевичем. Человек из команды нового губернатора. Ни в чем таком особо грязном замечен не был – так, по мелочи, все как у всех. Заводик записан на старушку-мать, автосалоны на сына… А зачем он тебе нужен, этот Дудников?»
Э, брат! Так дело не пойдет! Незачем тебе лезть в мои дела…
«Секрет! Не скажу (кокетливый смайлик)! Спасибо тебе, Антошенька! Ты мне так помог, так помог!»
«Спасибо» на хлеб не намажешь…» – мрачно отозвался Белогуров.
«Не гони лошадей, Антоша! Вот закончу свои дела, мы с тобой обязательно сходим куда-нибудь, посидим, пообщаемся…»
Это как в моем любимом фильме «Здравствуйте, я ваша тетя!». Герой актера Калягина, переодетый престарелой миллионершей, говорит: «Я тебя поцелую… потом. Если захочешь…»
