Дивалов вернули на родину, понимая, что если оставить монстров на Диосте, то рано или поздно они выберутся из своих импровизированных тюрем и обязательно отомстят. Конечно, за долгое время заточения души дивалов должны были ослабнуть и перестать сопротивляться силе артефакта, но для этого должны были пройти годы, а члены «черного когтя» не могли так рисковать. К тому же душа, даже заточенная в магический предмет, имела большое влияние на окружающих людей и вне артефакта. И если бы кто-то из магов стал хранить руку у себя, то очень скоро он стал бы сходить с ума.
Мистер Идж не без оснований предполагал, что душа дивала вполне могла влиять на носителя артефакта, внушая ему агрессию, путая мысли, сводя с ума и, как следствие, заменяя мысли носителя своими собственными. В итоге душа освободилась бы в любом случае: либо просто разрушив свою магическую темницу, либо заставив одного из магов сделать все для ее освобождения.
Магам необходимо было придумать, как максимально обезопасить себя от возможного возрождения бессмертной души. И они не нашли ничего лучше, чем разделить артефакт на части. Справедливо рассудив, что малая часть души уже не будет иметь столь сильного ментального влияния на своего носителя, они так и поступили. Провели соответствующий ритуал и разделили руку на шесть частей, как и саму душу. И маги несказанно удивились, когда после разделения части артефакта стали буквально ползти друг к другу, чтобы соединиться вновь.
Именно то, что рука пыталась восстановиться всякий раз, когда части ее оказывались на небольшом расстоянии друг от друга, заставило магов решить проблему кардинально — взять каждому по части зловещего артефакта и разъехаться в разные стороны. Изначально они планировали просто разбросать части руки по просторам Диосты так, чтобы их было проблематично собрать воедино, но как раз в тот день, когда основание руки — ладонь — опустили на дно Драконьего озера в Западных горах, стало известно, что появились некие люди, жаждущие восстановить артефакт и выпустить душу последнего дивала.
Тогда маги решили действовать иначе. Они разъехались в разные части Диосты, взяв с собой лишь по одной части артефакта и договорившись более никогда не встречаться и защищать артефакт ценой собственных жизней. Они взяли на себя страшное бремя — стали стражами последнего дивала, стражами, призванными не дать его бессмертной душе выбраться наружу.
Я не поняла, в какой момент с моей щеки сорвалась крупная слезинка и упала на белоснежный лист открытого блокнота, оставив мокрое пятно. Все эти люди добровольно отказались от своих семей и домов только для того, чтобы защитить Диосту. Это было их решение, как тогда казалось — единственное верное. Сейчас же все пошло прахом. Трое из них мертвы, двоих приходится охранять от нападения неизвестного преступника, а свою миссию они так и не выполнили. На сегодняшний день у нас есть четыре части артефакта, еще одна, как я предполагаю, находится у убийцы, а основание, надеюсь, покоится на дне Драконьего озера.
Что чувствуют сейчас эти мужчины? Мне было больно даже думать об этом!
Следующая слезинка тихо скатилась по щеке, оставляя еще одно мокрое пятно на бумаге.
— Пожалуй, хватит на сегодня чтения, — печально заключил мистер Уотсон, взглянув на меня.
— Иди сюда, — тихо шепнул Ян и обнял меня за плечи, привлекая к себе.
— Мне не хотелось бы прерывать столь милый момент, — настороженно глядя в одну точку, проговорил следователь, — но, кажется, нам стоит кое-что проверить.
Ян вопросительно взглянул на бывшего друга. Несколько долгих секунд мужчины смотрела в глаза друг друга и каким-то образом сумели договориться без слов.
— Думаю, у нас проблемы. — Сообщил Ян и так очевидное.
Он поспешно принялся шарить в кармане плаща, пока не извлек несколько белоснежных платков, из которых на стол перед нами упали четыре золотых пальца. Вид искусно выполненных пальцев, которые до мелочей походили на настоящие, отличаясь разве что цветом, и так немного пугал, но когда части артефакта буквально поползли друг к другу, подобно червям, я не удержалась и вскрикнула.
— Они соединяются! — с некой смесью восторга и ужаса сообщил следователь и задержал одну из частей артефакта, не позволяя ее приблизиться к прочим.
Ян лишь согласно кивнул, продолжая следить за неуклюжими движениями разбитого артефакта. Когда пальцы были уже очень близки к слиянию, поверенный бесцеремонно принялся поднимать их со стола один за другим и упаковывать в шелк платков.
— Очередное доказательство того, что в блокноте мистера Иджа написана чистая правда, — проговорила я.
— Нужно спрятать их куда-то, — нахмурился следователь.
— Куда? В сейф в твоем кабинете? Чтобы, соединившись, артефакт свел с ума какого-нибудь незадачливого сотрудника патруля?
В чем-то поверенный был прав, ведь мы уже видели, как влияет ношение артефакта на людей. Мистеру Уотсону, который нес в кармане всего два пальца, было весьма нехорошо, в то время как Ян превосходно справлялся с миссией хранителя частей артефакта. Но я все равно переживала за него.
