Первыми, кого навестил кулаптр на Оритане, были родители шестилетнего Тессетена, того самого безобразного мальчишки, который уродился с внешностью северянина. Неизвестно, почему так поглумилась судьба над их сыном: оба отличались изысканной красотой, позаимствованной у двух ныне враждующих рас. Правда, на Юге к аринорцам относились более терпимо, чем на Севере — к ори.
Волосы у Сетена были роскошными — длинными, блестящими, волнистыми. Мать умышленно не остригала их, чтобы хоть немного замаскировать отталкивающую внешность ребенка. Он стоял перед кулаптром и смотрел на маленькую белую волчицу, рысцой бегающую по заснеженной лужайке перед домом.
— Это тебе подарок от твоего друга Ала, Сетен. Ее зовут Бэалиа, — сказал кулаптр, погладил мальчика по голове и отправился разговаривать с его родителями.
Тессетен присел на корточки, протянул руку волчонку. Бэалиа подбежала и обнюхала его пальцы. Затем дружелюбно вильнула тоненьким хвостиком.
— Ты и правда Прекрасная! — сказал мальчишка, а щенок задорно фыркнул и припал на передние лапы, призывая поиграть.
<p>ВНЕ РЕАЛЬНОСТИ. НИКОГДА. РОСТАУ</p>«К чему я снова вспоминаю это? А память свежа — словно все произошло еще вчера. Проклятье? Проклятье.
Кому-то забывать, кому-то помнить.
М? Что ты говоришь, родная? Наши избавители очень близко? Да знаю я, знаю…Бассейн — дело хорошее. Пусть копают, я направлю их руку. За тем дело не станет…
Но ты меня отвлекла. Видишь ли, я сейчас немного занят. Замечаешь эту «ось»? Она появилась неспроста. Иначе сложно разбираться в этом «тогда-сейчас-потом». Приходится накалывать реальности на воображаемый штырь, стараясь, чтобы они были «пробиты» правильно, а «рисунок» на этих вселенских кальках идеально совпал каждой черточкой и в итоге сложился бы в общую картину. Картина должна стать не просто реалистичной. Она должна ожить. Только это будет доказательством исчерпывающего решения головоломки. Разум сейчас за пределами снов, иначе вот бы кто свихнулся в первую очередь, видя «завтра» как «вчера» и пересчитывая мириады мгновений «сегодня». Это как в больной фантазии идиота-писателя, что заставляет своего персонажа при очередном редактировании проживать свою маленькую книжную жизнь иначе, нежели в прошлой версии романа. Да что — проживать? Это еще полбеды. А вот умирать по-разному…
Свести разум с ума — дело нелегкое.
Да, да, уже слышу твой насмешливый голос, который говорит о том, что мне, как всегда, нечем больше заняться, кроме как изобретать дурацкие оксюмороны и бросаться избитыми фразами. Что ж, теперь я вижу: ты расположена к общению со своим полузабытым супругом. Тогда, конечно, я отложу всю эту ерунду и… Ну вот, теперь я полностью к твоим услугам. Такая изысканная редкость — твое внимание!
Что? И тебя мучает ностальгия? Родная моя, это так единит нас всех…
Хочешь, вспомним, как мы увиделись с тобой впервые? Оу! Этого мне не забыть. Ты родилась в одну ночь с Алом, но только на другой стороне Земли. Наверное, даже с первым своим криком ты была прекрасна…
