Саша явно перестал уже обращать внимание как на своеобразный стиль общения супружеской четы, так и на ход мыслей (и их словесное оформление) балагура-Гроссмана. Ему, скорее всего, стало понятно, что за четыре года тесного общения Рената многое успела перенять у своего мужа. Не сказать, чтобы они казались похожими, как две половинки одного яблока, но то, что она успешно подстраивалась под Ника, дабы не разочаровать его в ожиданиях, было налицо.
– Как я понимаю, вы ехали по нашим следам? – спросил телохранитель.
– Ой, да не морочьте вы мне голову! Если бы я ехал по вашим следам, то упаси меня бог! Я плохо переношу симптомы морской болезни! Вы же сказали, что будете в Москве, а мне два раза повторять не надо… Я голоден, как стая волков после зимовки! Вы завтракать собираетесь или где?
Рената все-таки в конце концов подошла к брюнету:
– Что ж, спасибо, что приехал и привез мои шмотки… Но тебе тут, право же, не место. Не хочу я тебя впутывать… Извини, конечно, что обругала, но ты бы еще в три часа утра постучал!.. И еще я рада, что с тобой все в порядке, а то мы уж думали…
– Поверить не могу! Рената думала обо мне! Конец света!
Она уже не слушала его, сидя на кровати и перебирая высыпанные из чемодана свои вещи.
– Ой, моя косметичка! Колечка, лапочка, эм-эм-эм! – она изобразила несколько воздушных поцелуев, сгребла все в охапку и убежала в ванную с криком:
– Не подглядывать!
Саша и Николай посмотрели друг на друга. Из ванной послышался вой, отдаленно похожий на какую-то песню. Ник двинул бровями и сел в кресло напротив телохранителя.
– Ну, а теперь – слушаю вас внимательно.
Саша вкратце поведал неожиданному гостю, как обстоят дела. Гроссман слушал его с серьезным видом, но выложив ноги на журнальный столик и поигрывая серебряной цепочкой браслета.
– Ник! – под шум воды крикнула Рената, точно угадала, чем он занимается. – У тебя браслетик ничего!.. Дашь погонять?
Пораженный экс-супруг широко раскрыл миндалевидные глаза, уронил челюсть и недоуменно уставился на собеседника. Телохранитель с равнодушным видом пожал плечами.
– Что с нею сделали?.. – вымолвил Гроссман, указывая длинным пальцем в сторону ванной.
– Не мы такие, жизнь такая…
– Моя душка могла в лучшие моменты и матом загнуть, но чтобы клянчить что-нибудь напрокат – это вам не лишь бы как! Это уже кое-что!
Саша вытащил сигарету, предложил и Нику, но тот отказался, доставая из кармана «Мальборо».
– Я скажу вам один вопрос, Шура, – Гроссман почесал в затылке и задумчиво выпустил колечко дыма. – Вы в Москве решили осесть?
Телохранитель отрицательно покачал головой. Казалось, параллельно его занимает еще какая-то мысль.
– Ну, и правильно. Я не могу сказать, чем занимался в последнее время мой тесть: не знаю. Однако наш папашка в свое время такими делами заворачивал, что я представляю, в какое дерьмо вы вляпались и насколько глубоко увязли… Жалко его: хороший был мужик! А вас тут еще не трогали?
– Кроме вас – никто.
– Ну, это еще ничего не значит: нашел я, найдут и они…
Есть у меня подозрение, что после моего отъезда в командировку у меня в доме побывали, и не раз… Слушай, Шура, давай без церемоний, на «ты»? Чего язык ломать?
– Давай.
В эту секунду послышался топот каблучков. На пороге комнаты, эротично обнимаясь с косяком, стояла миниатюрная девушка в лиловом шелковом платье с верхом из набивного кружева. Чудные рыжие волосы рассыпались по плечам, загадочные глаза под веером густых, удлиненных тушью ресниц отливали изумрудными и янтарными искрами. Погладив косяк стройной ножкой, она откинула за спину рыжий водопад и заманчиво Улыбнулась:
– По этому платью я поняла, что жутко похудела… Узнали?
Ну, как?
– Ва-а-ау! – выдохнул Николай, не сводя с нее огромных глаз, а Саша молча смотрел в ее сторону.
При детальном рассмотрении оказавшаяся Ренатой девушка больше интересовалась реакцией телохранителя, и её задело, что он не выказал восторга. Она покружилась и элегантно подбоченилась.
– Может быть, выйдем куда-нибудь поесть? – даже голос у нее изменился: стал более высоким и завлекательно-мелодичным.
– Кажется, я потерял аппетит… – сам для себя сообщил Николай и занялся аутотреннингом, больше напоминавшим упражнения мазохиста:
– Мы развелись, мы развелись, мы развелись!.. О, дьявольщина! Давайте же что-нибудь делать!
Пойдемте и правда перекусим, что ли…
– В ресторан, – добавила Рената, перекидывая через плечо цепочечную лямку сумочки.
– В ресто… Что?! Утром – в ресторан?!! Куколка! Я перестаю тебя узнавать!
– Не смей называть меня куколкой! Сколько можно повторять, Гроссман?! Да, утром – в ресторан. Я не была там целую вечность, – и она бросила холодный взгляд на телохранителя, который целенаправленно ушел на второй план и, образно выражаясь, поблек на фоне огненного фонтана, бьющего из Николая.
Гроссман попробовал взять ее под руку, но она не позволила и направилась к двери в одиночестве. Непонятно, как, но Саша оказался там вперед нее.
– Не усердствуй: не поверю! – прошипела она ему.
