Секунды текли одна за другой, а стрелы почему-то больше не обрушивались на мою несчастную голову. Неужели оторвался от преследования? Судорожно загребая руками, я завертел головой, чуя какой-то подвох. И выругался, чуть не нахлебавшись. Рано радовался! Впереди берег изгибался подковой, а над водой громадным козырьком нависал скальный массив. А еще слух уловил какой-то странный шум, усиливающийся с каждым метром. Сообразив, что часть воды уходит в какую-то подземную промоину под скальным козырьком, а меня несет прямиком туда, я забарахтался в отчаянной попытке добраться до берега до того, как мое бренное тело засосет в воронку.
Десять метров, пять...
Из воды торчит наполовину протопленный древесный ствол, от которого остро несет гнилью и тиной. Выбрасываю вперед руку так, что едва не вывихиваю плечо, но успеваю зацепиться за одну из обломанных веток. По ним, как по перекладинам лестницы, добираюсь до берега. Выползаю на сушу, до мяса ободрав локти об усеивающие прибрежную полосу камни. Из последних сил переворачиваюсь на спину.
С одежды текло ручьями, а небо надо мной сияло, как начищенный чайник, уставившись мне в лицо насмешливым солнечным глазом. Из горла вырвался нервный смех. Жизнь прекрасна и удивительна. Даже и не рассчитывал, что все-таки выживу...
Не помню, сколько я так провалялся, может, минуту, или две, но нужно было приводить себя в порядок, решать, что делать дальше. Я зашевелился и сел, осматривая себя. Ну и видок - черти испугаются, весь в грязи, как в камуфляже. Оба кинжала на месте, а вот меч придется поискать на дне. Позже. Наклонился к воде, сполоснул кисти рук, осторожными прикосновениями пальцев ощупал лицо. Рваная рана на щеке почти не кровоточила - благотворное влияние воды, она ведь здесь буквально "живая". Но и затягиваться рана не спешила, чтобы запустить процесс исцеления полнее, нужен транс, неподвижность. Нога выглядела хуже. Торчавший из бедра обломок стрелы с расщепленным концом непрерывно напоминал о себе дергающей болью, сквозь прореху штанины сочилась кровь, смешиваясь с грязью. Видимо, древко обломал, пока выползал на берег, а может, еще у пристани, когда шарахнулся с клыканом в воду. Весёленькое вышло приключение. Интересно, заражение тут можно подхватить, или мир стерилен? О Даре пока старался не думать, давил в душе горечь. Лучше оставлю сожаления на потом и займусь ногой, ведь пока не избавлюсь от этой пакости - заживление не начнется. Но сперва неплохо бы глотнуть из фляги, для бодрости, настойка тоже ускорит восстановление сил...
За спиной тихо бряцнуло железо.
Не раздумывая, я прямо с места, как сидел, прыгнул к воде. Но все же не успел. Стрела ударила в плечо, с непреодолимой силой развернув вокруг оси и припечатав спиной к топляку. Следующая стрела с мерзким хрустом вонзилась в левую ключицу, пригвоздив к дереву. Еще одна пробила правое плечо, окончательно распяв меня на древесном стволе. Хрипя от боли, дернулся, пытаясь весом обломать древки и снова попытаться добраться до воды. Но сил не хватило, энергия вытекала из тела вместе с кровью. Висел, как дырявый мешок, приспособленный в качестве мишени. Ненавижу чувство полного бессилия... Ненавижу...
Все трое из своры Губителя были здесь: скрываясь за деревьями и складками местности, бесшумно подобрались поближе, чтобы захватить врасплох наверняка. Они и не думали оставлять преследование. Двое мечников остановились в нескольких шагах, не спеша хвататься за мечи, покоящиеся в набедренных ножнах. Они лишь встали так, чтобы отрезать путь к бегству, один - со стороны леса, другой - возле воды. Темные лица прорезал многообещающий оскал, по голенищам сапог мерно пощелкивали кончики плетей.
Вожак подошел последним, с луком в опущенных руках. Приблизился неспешным шагом убийцы, собирающегося добить жертву, и прекрасно осознающего, что жертва уже никуда не денется. Маска полностью скрывала лицо изменённого, выглядывающие из прорезей глаза горели злобным торжеством.
Воины обернулись на шумный всплеск и схватились за мечи.
Метрах в двадцати от берега из воды, в шумном фонтане брызг, вырвались три стража, свечками взлетев над поверхностью реки и застыв так на долгую секунду. Мускулистые торсы сияли расплавленным серебром, во вскинутых над тритоньими головами руках солнечно сверкнули трезубцы.
Я радостно заорал сквозь боль, выплевывая сочащуюся горлом кровь:
- Вали гадов! Дави!
Вожак мгновенно развернулся в сторону опасности. Щелкнула тетива по кожаной перчатке, и я зарычал от злости, увидев, как стрела ударила в грудь одного из стражей, заставив его прервать бросок и плашмя рухнуть в реку. Но двое других метнули трезубцы, и сила удара была столь чудовищной, что мечников снесло, словно пушечным выстрелом. Насквозь пронзенные зачарованным льдом, тела воинов изломанными манекенами рухнули на камни замертво.
