— Ну, не сказал бы, что договорился, но когда она увидела, как я, заговорив на их языке, отрезаю себе мизинец и отдаю ей, она стала относиться ко мне… чуть более лояльно. Кстати, ты ведь хотел узнать, что с ней стало, да? А это тоже один из их обычаев — избавление от самого слабого для блага остальных. С её слов, ей не повезло с Даром и её, как самую слабую, отправили сюда, на разведку. Если вернётся обратно и принесёт какую-то полезную информацию — её оставят в живых на какое-то время, а если нет и её, скажем, убили бы на этой разведке, то ничего страшного — это лишь означает, что их главным нужно было бы кормить на один иждивенческий рот меньше. Мне же это было на руку — я попросил отнести переданной ей мизинец их главному. Она согласилась, и уже той ночью я смог убедиться самолично в том, что она исполнила мою просьбу, потому как мне удалось встретиться с разведчиком диких. Да, в тот самый момент, пока ты искал месторасположение других классов. В ходе диалога я договорился увидеться с их главным в следующую ночь. Ну и, собственно, вчера ночью я с ним встретился, передав всю имеющуюся у меня информацию о устройстве этого выхода за барьер. После этого он согласился заключить со мной союз и передал мне этот сигнальный пистолет, чтобы я подал знак для начала атаки тогда, когда мне это будет нужно, так как это изначально было частью нашего с ним договора. Приблизительно так всё и было.
— Знаешь… изначально, после того случая с Карэн, я хотел отомстить тебе.
— Ожидаемо.
— Но это не было что-то серьёзное. Я лишь собирался дать тебе понять, что буду защищать её всеми силами, что у меня есть. Хотел, чтобы ты просто это понял и извинился перед ней за доставленные неудобства…
— Вряд ли бы до этого дошло.
— Но сейчас… услышав всё это… я понял: ты неисправим и опасен для общества, а главное — для меня и близких мне людей. Поэтому, пока ты жив, мне не будет покоя. И дабы его вернуть себе, я обещаю тебе: я убью тебя. Может, не собственноручно, но ты точно умрёшь.
— Все мы когда-нибудь умрём.
— Да. Однако ты умрёшь совсем скоро и жестокой, мучительной смертью.
— Вот как. Ну хорошо, я запомню эти слова. А пока, думаю, с разговорами пора закругляться, а то скоро их терпение наверняка лопнет и они начнут атаку до моего знака, — и улыбнувшись показнушно, как это делал всегда, договорил: — У тебя десять минут. Отсчёт пошёл.
Активировав барьер, я побежал. Побежал так быстро, как только мог. Как, кажется, ни разу за всю жизнь не бегал. Словно я в этот момент участвовал в профессиональном спринте на треке, а не бежал ночью по совершенно неподходящей для этого лестной поверхности, заполненной различными ветками, корнями деревьев, камнями и прочим мусор.
Но даже так — через пару мгновений я ещё ускорился, выходя за рамки своих физических возможностей, потому что пробежал мимо лежащий на земле трупов… Трупов тех двух девушек, что стояли в нашей группе… И только взглянув на них, я невольно механически представил, как на их месте могут быть дорогие мне люди, чьи жизни сейчас находятся в моих руках.
Из-за этого не прошло и минуты, как я преодолел те сто пятьдесят метров, находящиеся между точкой караула и нашего лагеря, в который я вошёл, выключив барьер.
— Эй! — окликнул меня командир, до этого момента спокойно обсуждающий что-то с одной из служащих. — Ты куда бежишь и почему покинул свой пост⁈
— Мне нужно срочно поговорить! — в ответ выкрикнул я только что наспех придуманную отмазку.
Но, конечно же, говорить я ни с кем не планировал. Моя цель состояла в другом — как можно быстрее найти Еву и уже вместе с ней побежать за Алисой. Поэтому, только оказавшись в пещере, где спокойно у костра сидела парочка служащих, удивлённо обернувшись на шум, я сразу побежал к палаткам.
К счастью, из-за стоящей в эти дни тишины моя паранойя не давала мне покоя, и поэтому ещё вчера утром мы с Евой, с моей подачи, рассказали друг другу в каких палатках спим. И даже — с какого краю. И в данном случае мне это ужасно сильно помогло…
Подбежав к одной из палаток, одним движением открыв её, я громко сказал:
— Вставай быстрее! — протягивая в сторону ошеломлённой и сонной Евы руку.
И на удивление, обычно не слишком смышленая и достаточно медлительная Ева в этот раз отреагировала совершенно иначе: пока её соседка по палате вскрикнув от неожиданности и хлопая испуганными глазами, зачем-то начала прикрываться одеялом, будучи при этом одетой в футболку и спортивные штаны, Ева, даже не проморгавшись после сна, взялась за мою руку, начав подниматься и вылезать из палатки.
— Что случилось? — спросила она.
— Некогда объяснять. Обувайся, бери рюкзак и беги, как можно быстрее за мной. Потом используй на нас Дар
И когда в ответ она кивнула, я развернулся, видя, как на нас шокировано смотрят из палаток проснувшиеся учащиеся и как грозно на меня смотрит командир, подходящий к нам.
Хотелось бы, конечно, избежать всех возможных контактов, но тут, в пещере, единственный выход из которой он и преграждает, это сделать попросту невозможно…
— Что тут происходит⁈ — рявкнул он на меня.
