Разумеется, она понимает, что подобное его очень сильно смущает — ей бы и самой было неприятно оказаться на его месте. Однако, что она заметила ещё вчера, если кто-то другой намеревается его кормить — по какой-то причине его это смущает в разы меньше.
И этого она не понимает. Ей казалось, что они достаточно хорошо сблизились, но видимо это не так, раз она единственная, кого он продолжает не подпускать к себе. Во всяком случае, так бы она рассуждала и далее, если бы вчера Карэн с Алисой не сказали, что тут дело в чём-то другом. Однако в чём именно — они так и не рассказали, сколько бы она их об этом позже не спрашивала.
Оттого не успела она сама заметить, как в ней разгорелся некий странный, внутренний азарт, суть которого кроется в банальном желании узнать, в чём же кроется дело.
Но вообще, если отойти от наивной, детской игривости, то только познакомившись с этим мальчиком, проведя с ним столько времени и… привязавшись к нему, она осознала, насколько же ей повезло иметь Дар. Пускай он слабый, никчёмный и из-за него она пережила множество… огромное множество бед, однако не будь его — она бы точно была мертва.
Нет, разумеется это она и так осознавала — всё же не проявись у неё Дар, от неё бы избавились так же, как и от всех других детей, непробудивших Дар в детстве. И всё же… если не учитывать это, то она всё равно не представляет, что смогла бы выжить, не имея при этом Дара — пассивные возможности даже столь слабого и неразвитого Дара, вроде её, всё равно невероятны — одна только регенерация чего стоит. Это она осознала ещё до болезни мальчика — тогда, когда только начали своё совместное путешествие.
А он… этот мальчик… смог выжить. И не только без Дара, а ещё и с врождённым, неизлечимым недугом. Более того — пройдя через всё это и оказавшись в такой ужасной ситуации, он всё ещё продолжает в меру сил улыбаться и стараться вести себя так, словно с ним всё в порядке и он вот-вот поправиться.
Это… просто не может не поражать и не вызывать чувство искреннего уважения.
От этого ей ещё сильнее хочется, чтобы всё закончилось хорошо. Чтобы он, несмотря ни на что, выжил и поправился. И чтобы они все — спокойно покинули это место, добравшись наконец, хоть до временно и неполноценной, но безопасности.
Правда, насчёт этого у неё плохие предчувствия…
Пускай им с мальчиком ничего и не рассказывают об общей ситуации, лишь отговариваясь, что всё под контролем и им не о чем беспокоиться, но в принципе ей и так всё понятно: сейчас они находятся на территории неизвестной общины; они взяли в плен и используют ту женщину и мужчину, чтобы добывать из них необходимую информацию и достигать своих целей; а ещё, чтобы добыть вчерашней ночью лекарства для мальчика — наверняка пришлось рисковать быть обнаруженными в скором времени; и при этом уходить отсюда они не хотят, ведь тем самым рискнут жизнью мальчика, здоровье которого только-только начало поправляться.
Будь у них в запасе ещё хотя бы пару дней — всего лишь каких-то пару дней — и тогда наверняка они смогли бы спокойно покинуть это место, забыв о произошедшем здесь навсегда. Ей хочется верить всем сердцем, что так и произойдёт. Но судя по выражению их лиц… судя по их настрою и витающей, напряжённой атмосфере… это несбыточная мечта.
Чтобы достичь поставленной цели — вскоре им вновь придётся проливать кровь. И лишь после этого… вероятно… возможно… все они достигнут новой главы своей жизни…
— Она опять пришла одна? — спросил замглавы, сидя в расслабленной позе с закинутыми на стол ногами.
— Ноги убрал, — пройдя внутрь и закрыв за собой дверь, рявкнула глава.
— Пф-ф-ф… — закатил он глаза, но всё-таки убрал ноги, после чего переспросил: — Так она одна пришла, или нет?
— Одна.
Мужчина усмехнулся.
— Я что-то совсем не понимаю. Неужели они совсем страх потеряли?
— Это и странно. Они оба далеко не самые глупые люди. А ещё, судя по собранной информации, они хорошо ладят с остальными. Так что они точно должны осознавать, как подобное расцениться. И всё равно они продолжают выделяться. Почему?
— Да хрен знает, что у них там на уме. Давай уже наконец их схватим и допросим. Всё равно тянуть дальше наблюдение за ними не имеет никакого смысла, — и дополнил. — Кстати, как я и говорил изначально.
— А ещё ты изначально согласился со мной, что те, кто был в ту ночь в патруле, имеют стопроцентное алиби.
— Но потом-то выяснилось, что этот… как его там?
— Элиас.
— Вот, да. Выяснилось, что он вёл себя в ту ночь странно, избегая какого-либо контакта с другими. Да и вернулись они из патрулирования первыми. А это уже в корне меняет всё. Ну а если к этому ещё добавить, что мы за эти дни более не нашли никаких улик, то, по-моему, всё очевидно.
