— И всё же есть вероятность, что и твои силы нам понадобятся, — и сделав небольшую паузу, продолжил: — Понимаю, что тебе хочется поскорее оказаться в Империи — как и всем нам — но рисковать мы не можем. Тем более когда так близки к финалу. Так что завтра отдыхать будем дольше, чем обычно, даже если в конечном счёте это нас сильно замедлит. Если же не сможешь полностью восстановиться к концу завтрашнего дня — послезавтра придётся поступить аналогично.
Небольшое промедление и…
— Тц! Как скажешь, господин… — язвительно проворчав, согласилась она. — Но если уж на то пошло, то чтобы я смогла полностью восстановиться, нужна еда. А её остатки мы исчерпали ещё два дня назад.
Это так.
Несмотря на то, что мы во всю пытались экономить, остатки нашей провизии закончились ещё после первой же ночи в городе. И еда, которую каждый день приносила из столовой Ханнела, нам никак не помогала, ведь выдавали им на день всего лишь две небольшие, можно сказать детские порции. Разумеется, такой размер порций обусловлен соответствующим развитием их Даров, что полностью нивелировали недостаток питательных веществ, однако для нас это было существенном минусом. И мало того, что размеров порций хватало только на то, чтобы едва утолить голод детей, так ещё и раздобыть еду иным способом у нас никакой возможности не было.
Вот и выходит, что мы вчетвером голодаем третий день к ряду. Ну и детям уже тоже наверняка хочется есть.
— Пока будем в карауле, постараемся раздобыть еду.
— А если не выйдет?
— Тогда завтра придётся ещё замедлиться, пока не утолим голод.
— Ахуенно. Ещё хрен знает, сколько времени на это убьём… — и так не получив на это никакой реакции, спросила следом: — Так как будем попадать в Империю? Есть идеи? Или просто снимем с себя всё, поднимем руки и сдадимся?
— А есть альтернатива? — спросил я.
Пускай мы ни разу не обсуждали эту тему, но очевидно, каждый из нас уже с несколько десятков раз обдумывал и визуализировал самые различные сценарии этого момента. Только вот результат всё равно нулевой.
— Это я у тебя хотела спросить, о наш великий господин, — вновь начала она передразнивать.
— Её нет. Или, по крайней мере, я не смог придумать.
— Я тоже не смогла ничего другого придумать… — следом произнесла Алиса. — По-моему, ситуация патовая… если будем пытаться защищаться — нас наверняка тут же убьют. Поэтому всё, что нам остаётся, это попытаться всеми силами показать им отсутствие у нас враждебных намерений. Только… я не совсем поняла, зачем снимать с себя всё?
— Она утрировала, — объяснил я. — Речь идёт о том, чтобы они смогли чётко рассмотреть все наши лица.
— «Лица»? Думаете… они могут узнать нас?
— Сама подумай, — начала растолковывать Ева. — Случай резонансный сам по себе настолько, что о нём знают во всём цивилизованном мире. Мы — в самом центре внимания, как главные подозреваемые, и отсюда наши лица сейчас знает каждый второй. Ещё и о наличии рядом с местом происшествия той аномалии-"червоточине' несомненно всем рассказали. Вот и выходит, что нас с огромной вероятностью узнают патрульные, стоит нам только показать свои лица.
— Раз так, то зачем спрашивала про альтернативный план? — спросил я.
Ответом же мне было недвусмысленное молчание.
С одной стороны Ева сказала всё правильно, а с другой стороны… «высокой вероятности» слишком мало, когда дело касается жизни и смерти. Мы и без того прошли слишком через многое за ужасно малый срок. Хотелось бы, чтобы хотя бы в подобном не было таких высоких рисков…
Это было самое обычное утро далеко не самого примечательного человека.
Мужчина, как обычно проснувшись по будильнику, быстро проделал все гигиенические процедуры и, одевшись в строгую военную форму, вышел из комнаты. С приветливой улыбкой на лице, проходя по коридору, он здоровался с каждым встречным, не останавливаясь и не замедляясь, ведь тратить попусту время он не имеет права.
Многие бы с этим, конечно, не согласились, сославшись на его нынешний статус командира отряда разведки, который в его возрасте сможет достичь далеко не каждый, однако сам он считал именно так. За это, кстати говоря, изрядное количество сослуживцев его недолюбливают и его за спиной говорят о нём, как о человеке, что вечно строит из себя правильного, когда на деле просто выслуживается перед старшими по званию.
Но он на них не обижается — сам прекрасно понимает, что со стороны это выглядит именно так.
В идеале он бы, естественно, хотел повлиять на сие, но возможности у него такой нет — если он перестанет так себя вести, тогда о том, чтобы быть полезным своему роду он может забыть. Следствие же этого крайне неприятное — его попросту сошлют в какую-то глубинку с нелюбимой женой, на которой он жениться исключительно ради выгоды рода, а после о нём забудут до самой его смерти.
Этого можно было бы избежать, будь у него какие-то таланты, однако, увы, их у него нет. По крайней мере, нет таких, чтобы он смог переплюнуть своих братьев, а это — самый главный фактор.
