— Да я уже объяснила. Они вдвоем играют. В «козла». Там правила — проще не придумаешь. Мужчины!
— Да? Уже играют?! Этот хлыщ против моего Пса?..
— Пса? Да у вас целый зверинец, Рэмон! Пес и кот. А еще говорят, что арранты терпеть не могут животных.
— Действительно, — уже спокойней сказал я, но все-таки еще раз оглянулся. Звезды взирали с экрана остро и холодно, но им не было до меня дела точно так же, как мне до них. Вот Аколиты — совсем другое дело… Да Троллоп с ними, в самом деле! Я улыбнулся Ане и продолжал: — Арранты вообще терпеть не могут животных. И меня мои земляки тоже не понимают, как я мог завести кота и дать ему имя. У нас на Аррантидо даже не все люди носят имена!.. А тут — кот.
— Как это — не все? — переспросила она.
— А вот так… — ответил я. — Бывают такие провинности, за которые человек лишается имени. Вместе с гражданскими правами, конечно. За нарушение Закона. Правда, бывают и исключения: например, личные имена не могут носить единственные наследники знатных фамилий. Они носят только родовое имя, а личное — отмирает за ненадобностью…
Постепенно я увлекся и мог бы довольно долго рассказывать об обычаях аррантов этой милой девушке — тем более что она, кажется, всем этим живо интересовалась. Но тут до слуха донесся гнусавый голос администратора лайнера, объявивший по всему звездолету о том, что в каюты поступил ужин. И всем пассажирам вменяется его жрать.
Наверно, такой порядок должен понравиться Эрккину, Все-таки он не так давно прибыл из мест, где прием пищи производится строго по графику и в приказном порядке…
Прищурив глаза, я смотрел на мягко светящийся экран, вмонтированный в дальнюю стену каюты. Изображение было не ахти: в углах картинки ползла какая-то мелкая черно-белая рябь, как на поверхности вечерней реки под порывами налетающего ветра. Впрочем, хоть и древен был плазменный экран, размещенный в нашей четырехместной каюте, я все-таки легко мог различить незамысловатый сюжетец, демонстрируемый на нем: лысый человечек с желтоватым, утопающим в морщинах лицом и гладкой (по контрасту с лицом) лысиной, колотил ботинком по трибуне и что-то кричал. На человечке был примерно такой же наряд, как и на Класусе. Выглядел лысый человечек весьма нелепо, и тем удивительнее было узнать, что он был одним из верховных правителей Зиймалля в канун Избавления.
— Это историческая запись, между прочим, — важно заметил Рэмон Класус. — Говорят, что командир флагмана Звездного флота долго хохотал, когда наблюдал все это в прямом эфире.
— Наверно, у этого лысого типа был дурной характер, эге, — глубокомысленно заметил Эрккин, держа в руке огромный кусок мяса, с которого щедро капал жир, и откусывая то с одного края, то с другого. Зрелище малоэстетичное, а чавкал он так, что даже заглушал высказывания лысого человека на экране. А ведь последний говорил отнюдь не шепотом, он практически орал, и, как объяснила мне Аня, его изречения мало чем отличались от фирменных фраз Эрккина. — Вот у тебя, Рэм, тоже дурной характер. Эге. Вот ты поел, а рожа все равно злая.
— Ты ж вроде мясо с самого Керра не жрешь… — буркнул я. — Снова потянуло? Стресс преодолен?
— …все равно злая. А чего она злая? — продолжал Пес, словно и не услышав моей фразы. — Когда брюхо набито, сам сыт — должен добреть. Это по закону природы положено. Да чтоб мне Троллоп кишку узлом завязал, если я не прав. У тебя, Рэм. такая кислая рожа, словно ты пережрал незрелого мунганна[24]. Что на меня косишься, а? Правды не любишь, что ли? Вот скажи, подруга, — повернулся он к Ане, — сама как думаешь, чего он такой кислый?
— Да что вы к нему пристали, дядя Гендаль? — запросто отмахнулась Аня и отвернулась. У меня никак не получалось так легко и непринужденно общаться с Эрккином Псом. — Не видите, что ли, не нравится ему. Дуйте свое кислое пиво, кушайте мясо и не трындите. Да ты смотри, Рэм, не обращай на него внимания. Не понимаю, как вы, дядя Гендаль, умудряетесь одновременно есть, пить, болтать и отравлять существование всем присутствующим.
— Лично я не имею никаких претензий, — заявил Класус, занятый тем, что швырял кости домино в стену и пытался поймать с отскока. — Правда, он меня обыграл три раза, ну так что ж… Тридцать инфоциклов не смертельная сумма.
— Вы что, на деньги играли? — спросила Аня.
— А как же, — сказал Эрккин, громко шмыгая носом, — просто так, что ли? На интерес? Я этак не играю.
